Читать книгу - "Путешествие на Марс - Леонид Афанасьев"

Надеюсь, что вы более любезно примете профессора Лессинга, чем Виктор Павлович.

– Конечно, конечно! – сказала Мэри, обменявшись взглядами с Красновым и Шведовым. – Мы рады вам, господин профессор, а я просто в восторге оттого, что на «Галилее» стало больше еще одним ученым. За что, собственно, вы не любите, Виктор Павлович, господина Лессинга?

– Это мой заклятый враг.

Лессинг расхохотался.

– Неужели вы это серьезно говорите, Виктор Павлович? Этого я, признаться, уж не ожидал. Какой же я вам враг, Виктор Павлович? И не грех вам при других так называть старого друга и сослуживца? Могут подумать, что у нас с вами в самом деле есть какие-то старые счеты. А разве я вам сделал что-нибудь дурное?

– Дурное? Дурное? – горячился Русаков. – А кто постоянно издевался надо мной и в профессорской и на заседаниях физико-математического общества? Это вы забыли?

– Ну, а еще?

– Еще, еще? А помните, Иван Иванович, как однажды мы с вами были экзаменаторами на полукурсовых испытаниях, и я хотел уйти с экзамена, а вы меня не пустили? Я забыл галстук надеть, а вы говорите, что я не имею право уйти, что я на службе; а студенты смеются…

– Ну, господа, теперь судите меня с Виктором Павловичем! – сказал Лессинг, обращаясь к остальным.

– Какой же вы злюка, Виктор Павлович! – вскрикнула Мэри. – И не стыдно вам сердиться из-за таких пустяков?

– Да разве Виктор Павлович действительно сердится! – сказал Лессинг. – Мы с ним большие приятели, а он только хотел перещеголять меня научными исследованиями. Ну что ж, я признаю свое поражение. По рукам, Виктор Павлович! Да как бы вы были-то без меня? Мы с вами вдвоем ведь целый факультет; на Земле в нашем университете осталась одна мелочь.

– Это правда, это правда!

– Так не будете на меня дуться?

– Как, господа, тут быть? – обратился Русаков к остальным. – Что мне делать с Лессингом?

– Поблагодарить за компанию! – сказал Шведов.

– И предложить кресло гостю! – прибавил Краснов, придвигая Лессингу кресло.

Лессинг улыбнулся и сел.

– Так, значит, это электричество швырнуло нас на Марс? Когда же эта машина нас доставит к месту?

– Пятого апреля будущего года, – ответила Мэри.

– К этому времени я обещал ректору возвратиться из командировки – медиков экзаменовать. А тут вот какая оказия вышла…

– Но где же нам вас поместить, господин профессор? – спросила Мэри.

– Это где я спать-то буду?

– Да, у нас только четыре комнатки.

– Так мы с Виктором Павловичем в одной будем жить, а заниматься я буду сюда приходить. Он пусть у себя занимается, а то здесь он беспорядку наделает; а я вот на этом столе буду работать. Спать будем вместе. Койки все широкие. Я лазил смотреть.

– Это вы, Шведов, выдумали этот снаряд?

– Нет, Николай Александрович Краснов, – отвечал Шведов, – он у нас мастер на все руки.

– Николай Александрович все знает! – заявила Мэри. – Он даже взял какой-то интеграл, которого и сам Виктор Павлович не решил.

– Вот как!

– И зачем это Лессингу рассказывать? – напустился Русаков на Мэри. – Болтаете без толку!.. А Лессинг станет опять смеяться!

– Нет, это очень интересно. Как так профессор Русаков не мог взять интеграла! – пристал Лессинг.

– Вы его тоже не возьмете.

– А может быть, возьму.

– А ну, делайте!

Русаков вынул из кармана клочок бумаги и, написав на нем интеграл, подал Лессингу. Тот посмотрел и сел к столу.

– Не возьмет, не возьмет! – суетился Русаков. – Он плохо знает интегральное исчисление, ему нужно еще простую алгебру повторить… Ну что, что? Решили? А еще председатель математического общества!

– Вы не мешайте мне, Виктор Павлович! Я лучше пойду в вашу комнату. Какая там ваша?

– Там моя шапка лежит.

– Ну, где я буду искать по всем комнатам вашу шапку?

– Пойдемте, господин профессор, я вам покажу, – предложила Мэри.

– Идемте. Вы, барышня, что же, вероятно, вторая Ковалевская?

– О нет! Я совсем не знаю математики.

Они поднялись вверх.

Не прошло и десяти минут после ухода Лессинга из залы, как он снова возвратился и, улыбаясь, подал Русакову исписанный листок бумаги со словами:

– Это вот как берется, Виктор Павлович!

Русаков был убит. Лессинг взял интеграл совершенно тем же приемом, как решил его четыре года тому назад сам Краснов. Русаков сконфузился.

– Ну что ж, что ж! – бормотал он. – Хорошо, делает вам честь… У меня тогда голова была не свежа, я плохо соображал… А Иван Иванович сразу понял суть дела.

– Нет, Виктор Павлович, суть дела понял только Краснов, а мы с вами оба лишь школьники, а не профессора. Я так же, как и вы, считал интеграл эллиптическим, пока не прочел его решение в вашей книжечке.

С этими словами Лессинг подал Русакову его потерянную записную книжечку с вычислениями.

– Где вы ее взяли? – изумился тот. – Так это вы стащили у меня этот важный документ?

– Я не стащил, а только поднял на улице. Разве я виноват, что вы разбрасываете по тротуарам такие заметки? Во всяком случае, я вам очень благодарен, Виктор Павлович: благодаря вашей способности терять ценные бумаги я получил возможность отправиться на Марс. Когда я рассмотрел эти заметки, я вскрикнул от изумления: такие там были поразительные выводы по механике! Я тогда целую ночь не спал, потому что не мог оторваться от ваших вычислений. Возможность посетить Марс, без сомнения, должна поразить каждого мыслящего человека.

– Как же вы могли догадаться, что дело идет именно о Марсе? В моей книжечке ни слова об этом не говорится, стоят лишь одни голые вычисления.

– Да ведь я тоже математик, Виктор Павлович! Для меня не требовалось никаких пояснительных надписей. Все написано в самих вычислениях.

– Все-таки не понимаю, не понимаю…

– Да ведь расстояние от Марса до Земли во время его оппозиции было у вас выставлено? Масса Марса была дана? В формуле живых сил данные Марса и Земли были помечены? В задаче о трех телах массы и взаимные расстояния Солнца, Земли и Марса были выписаны? Согласитесь, что этого для меня было вполне достаточно, чтобы понять, о чем идет речь.

– Конечно, – подтвердил Краснов. – Ах, Виктор Павлович, Виктор Павлович, как вы неосторожны!

– Виктор Павлович был настолько любезен, – продолжал Лессинг, – что даже выписал в своей книжечке адрес доктора Гаукинса на Риджент-стрит. Словом, все складывалось так, как будто сам Виктор Павлович приглашал меня сопутствовать ему в путешествии на Марс. Заметьте, господа, что почерк Виктора Павловича я прекрасно знаю, а потому сразу понял, кто автор найденных мною заметок.

Русаков при этих словах даже подпрыгнул.

– Вот скандал, вот скандал! Ну и влопался же я! – проговорил он.

– Конечно, в следующую же ночь