Читать книгу - "Путешествие на Марс - Леонид Афанасьев"

Русаков не нашел в кармане своей записной книжечки с вычислениями. Сначала было это обстоятельство его взволновало; он не мог вспомнить, где мог он ее выронить; если бы она попала в чужие руки, то планы их были бы отчасти обнаружены. Однако Шведову и Краснову удалось его скоро успокоить: вряд ли кто мог понять, что, в сущности, означают его вычисления; а если бы это и случилось, то теперь их действиям уже никто не помешает: через несколько часов они оставят Землю.

В семь часов наши путешественники распрощались с Землею и вошли внутрь «Галилея». Краснов герметически закрыл отверстие, и наши друзья оказались наглухо запертыми в своем корабле. Они сели в общей зале, которая имела красивый и несколько фантастический вид. Совершенно круглая, с закрытыми окнами, залитая электрическим светом, она поражала своей роскошью и оригинальностью. Бархатная мебель, богатые картины на стенах и лепные изображения на потолке были расположены с большим вкусом, и в целом зала имела вид необыкновенно роскошный и в то же время уютный. Лестница, соединявшая залу с нижним этажом и верхними комнатами, скрывалась красивой драпировкой. Краснов сел в кресло подле электрического аппарата, который должен был привести в движение механизм, и положил перед собой хронометр, тщательно выверенный. Профессор в заметном волнении расхаживал по комнате, а Мэри и Шведов сидели вдали от Краснова на кушетке.

– Итак, прощай, Земля! – сказала Мэри.

– Что день грядущий нам готовит? – продекламировал Шведов. – А что, если мы не выдержим толчка и разобьем себе головы?

Краснов возмутился.

– Вечно у вас всякие нелепые сомнения! Это о мягкие-то стены или мебель вы боитесь разбить свою драгоценную голову?

– Если вы, Петр Петрович, боитесь толчка, – сказала Мэри, – я советовала бы вам уйти в свою комнату и лечь в постель.

– Нет, нет, нет, последние минуты на Земле мы должны провести вместе, – решительно сказал профессор.

– А что, если на Марсе нет атмосферы? – не унимался Шведов.

– А что, если нет и самого Марса? – в тон ему проговорил Краснов. – А что, если Земля стоит на трех китах?..

– Чего вы злитесь? Я ведь только шучу. Если бы я в самом деле сомневался хоть немного, я бы не поехал с вами. Разве можно математику сомневаться в том, что так строго научно доказано!

– А как, однако, неприятно это выжидательное бездействие! – сказал Русаков, шагая по комнате.

– Не хотите ли в винт? – пошутила Мэри.

– Нет, теперь не до винта.

– А сколько времени, Николай Александрович? – спросила Мэри.

– Двадцать минут восьмого.

– Уже? Однако ждать-то недолго. Не заметим, как и пролетят последние минуты нашей земной жизни и настанет новое бытие.

– Будем надеяться, что не загробное, – заметил Русаков.

– О, нет! – воскликнула Мэри. – Тогда лишь и начнется у нас настоящая жизнь, как пробьет третий звонок и Николай Александрович двинет свой поезд.

В таких разговорах незаметно прошло время, пока Краснов, не спуская глаз с хронометра, не объявил:

– Восемь часов шесть минут!

– Да? Только шесть минут осталось?

– Ну, господа, принимайте позы поудобней, – сказал Краснов.

– Уходите, Петр Петрович, – сказала Мэри, – я помещусь одна на этой кушетке.

Шведов пересел на соседнее кресло. Профессор занял другую кушетку, а Краснов не изменял своей позы над аппаратом.

– Сколько времени остается? – снова спросила Мэри, когда все расположились на своих местах.

– Восемь минут двадцать две секунды.

– Еще целых четыре минуты! За это время Петр Петрович успеет еще раз поссориться с Николаем Александровичем.

– Нет, я лучше уже буду молчать, – сказал Шведов.

– И хорошо сделаете, – заметил Краснов.

– Одиннадцать минут! – сказал Краснов.

– Ай! – вскрикнула Мэри. – Одна минута! Нужно теперь крепко держаться, не то подбросит меня с этой кушетки прямо на голову уважаемому профессору! Ну, скоро? А? Скоро?

Краснов молчал и не спускал глаз с хронометра.

– Прощай, Земля! – повторила Мэри.

В это мгновение Краснов сильно нажал кнопку. «Галилей» весь как-то дрогнул и подбросил вверх своих пассажиров. Однако все обошлось благополучно, и мягкие стены спасли всех от ушибов. Все свершилось настолько тихо и незаметно, что не верилось, в самом ли деле снаряд дал нужный толчок. Краснов бросился к одному окну и порывисто стал отвинчивать гайки, закрывавшие его. Через минуту внутренняя закладка отпала. Краснов надавил электрическую пружинку – отпала внешняя закладка и обнаружилось эллиптическое окно, сделанное из толстого хрусталя. Все бросились к окну. Земля тянулась внизу темной тучей, причем море резко отличалось от суши серебристым светом. Где находился Лондон, о том можно было только догадываться. Через несколько секунд Земля заволоклась какой-то дымкой, и уже трудно было отличить море от суши.

– Как просто это произошло, однако! – сказала Мэри.

– А вы разве ждали грома и молний? – спросил Краснов.

– Нет, но все-таки думала, что произойдет немало пертурбаций.

– Ну, господа, – торжественно проговорил профессор, – наши работы кончены, и нам остается ждать только результатов. Будем коротать время до тех пор, пока Марс не примет в число своих жителей четырех новых членов. Из земных обитателей всех времен до сих пор никто не был на Марсе. Эта честь выпадает на нашу долю.

– Да, на нашу долю, Виктор Павлович! – раздался вдруг позади него голос.

Все оглянулись.

Перед ними стоял профессор Лессинг.

V

В первую минуту все остолбенели и не могли выговорить слова от изумления. Лессинг молча стоял подле лестницы, слегка улыбаясь, и ожидал, что ему скажут. Наконец Русаков первый опомнился и сделал шаг вперед:

– Как вы смели, милостивый государь, забраться сюда воровским образом?

– Не волнуйтесь, Виктор Павлович, – отвечал Лессинг, не изменяя своей позы. – Вы ведь сами жаждали, чтобы Лессинг поскорее узнал о ваших работах и путешествии на Марс. Вот он и узнал, и вам незачем отправлять с Марса депеши.

– Как! У вас еще хватает наглости трунить надо мной! – горячился Русаков. – Вы забываете, что нас четверо против вас одного, что мы можем сию же минуту выбросить вас вон из корабля, и вы шлепнетесь на Землю!..

– Охота вам, Виктор Павлович, чепуху говорить! Ведь вы не можете этого сделать.

– А почему, почему?

– Да потому, что вы все – прекрасные люди и отнюдь не способны на такое злодеяние. Разве возможно, чтобы люди науки лишили жизни одного из своих товарищей! Я надеюсь, что во имя гостеприимства вы больше не будете мне делать упреков за мое самовольное появление. Прошу, господа, в этом у вас всех прощения, но иначе поступить я не мог. Я готов пожертвовать жизнью за то, чтобы побывать на Марсе, а для этого у меня не было другого средства, кроме того, которым я воспользовался.