Читать книгу - "Путешествие на Марс - Леонид Афанасьев"

того, ему страшно не везло, в силу чего он успел на «Галилее» проиграть в карты несколько сотен тысяч рублей, которые должен был уплатить по возвращении на Землю, в чем выдал своим кредиторам расписки, которые Краснов и Шведов сейчас же уничтожили, а Русаков тщательно спрятал в карман.

Шведов несколько раз пытался заходить к Мэри, выводившей свои формулы, чтобы помочь ей заниматься, но Русаков, заметив это, строго-настрого запретил ему входить в комнату своей невесты до брака, за исключением часов, когда по расписанию полагалась его лекция. Наконец Мэри собралась с духом и однажды заявила Русакову что готова держать экзамен. На другой же день приступили к испытанию. Шведов, как лицо заинтересованное, не был избран экзаменатором, и комиссия составилась из Русакова, Лессинга и Краснова. Лучшие познания студентка обнаружила по аналитической геометрии и получила круглое 5, за что Виктор Павлович изъявил профессору Краснову благодарность от факультета за образцовое преподавание. По механике, физике, астрономии, элементарной математике и сферической тригонометрии Мэри получила по 4. Что же касается дифференциального исчисления и высшей алгебры, то по ним она ответила еле-еле на тройку. Это были именно те предметы, которые ей читал жених. Поэтому после экзамена Русаков сказал Шведову:

– Вы, должно быть, с ней все целовались, а не задачи решали!

Так или иначе, но экзамены Мэри выдержала успешно. За обедом выпили за здоровье Мэри и Шведова.

– Ну, вот теперь я не буду спорить, – сказал Русаков. – Теперь и я вас благословляю – впредь до скрепления ваших уз на Земле.

– Теперь и время самое подходящее для женитьбы, – сказал Лессинг. – У нас в России теперь весна.

Это было первого марта. Через месяц с небольшим, пятого апреля, они должны были прибыть на Марс. «Галилей» уже настолько приблизился к нему, что планета теперь казалась большим диском, диаметр которого превосходил видимый с земной поверхности диаметр Луны. Через какой-нибудь месяц перед ними откроется новый мир, начнется новая жизнь: что она даст им? что они увидят?

Русаков за время путешествия успел написать учебник по вариационному исчислению, хотя Лессинг и советовал ему не терять напрасно времени, потому что на Землю вряд ли они возвратятся, а на Марсе математика преподается, конечно, на иных началах. Сам Лессинг за это время ничего не сделал для науки, а по целым часам просиживал над латинской грамматикой, неизвестно, с какою целью. Когда его о том спрашивали, он весьма серьезно отвечал, что на Марсе непременно должны говорить по-латыни, на что Русаков неизменно повторял:

– Лессинг с ума спятил, с ума спятил!

С первых чисел марта замедленная скорость «Галилея» стала возрастать и очень заметно: теперь оказывал на корабль притяжение Марс, и это притяжение все усиливалось по мере уменьшения расстояния. Мэри, знавшая уже, что по законам физики скорость «Галилея» должна возрастать прямо пропорционально квадрату расстояния до Марса, предложила Краснову вопрос о том, что если скорость движения их судна так сильно возрастает, то не разобьется ли «Галилей» при падении с своими пассажирами вдребезги.

– Вот так вопрос! – отвечал Краснов. – За кого же вы меня считаете, чтобы я не предвидел этого обстоятельства! Конечно, в последний момент скорость будет такая ужасная, что никакой снаряд не уцелел бы от толчка. А наш «Галилей» не должен даже и погнуться. Над этим важным пунктом я немало потрудился. Наш «Галилей» не просто дом для жилья, а очень сложный механизм. Мы снабжены такими электрическими приспособлениями, что, приведя их, когда нужно, в действие, мы плавно опустимся на Марс с самой ничтожной скоростью. С последних чисел марта нужно учредить дежурство для наблюдения за Марсом. Ведь дело идет о нашей жизни.

Шли дни за днями. Марс принимал все большие и большие размеры. Ясно можно было различить и материки, и моря, и острова, и каналы. Явилось опасение, что «Галилей» может упасть не на сушу, а в море, хотя он, конечно, не потонет, тем не менее в этом плавании не было бы ничего хорошего. Сходство Марса с Землей было поразительное, только распределение суши и воды было более равномерно. Чем больше приближался Марс, тем более волновались пассажиры «Галилея». Русаков перестал даже задачи решать, а по целым часам смотрел в окно. Лессинг чаще прежнего бросал беседу с классиками, заменяя ее разговором с Красновым, с которым он очень подружился; их связывали научные интересы, и Краснов для Лессинга являлся более подходящим собеседником, нежели Русаков и Шведов: Русаков слишком узко смотрел на науку, оказывая из всех точных наук слишком большое предпочтение чистой математике; что же касается Шведова, то он, видимо, умер для науки и редко показывался с женой из своей кельи; да и понятно: для молодой четы ведь начался медовый месяц. Русаков, когда оставался с Шведовым вдвоем в комнате, всякий раз укоризненно качал головою и повторял:

– Променял, променял науку на девчонку!

Пятого числа все ждали с нетерпением. Каждому, несмотря на комфорт и удобства, которыми он пользовался на «Галилее», хотелось все-таки побольше свободы и простора, а также слишком уже овладевало нетерпение увидеть другую планету.

А скорость «Галилея» все росла и росла. Движение усиливалось, как говорится, не по дням, а по часам. К концу марта Марс казался огромной тучей странной формы и вида, надвигавшейся на корабль. Предположениям и гипотезам относительно образа жизни на Марсе не было конца. Все были согласны с тем, что жители Марса – люди цивилизованные и культура там стоит высоко, но что это за существа? какой у них внешний вид? чем отличаются мужчины от женщин, и какой пол там господствует?

– А мне кажется, – сказал, улыбаясь, Краснов, – что там нет ни мужчин, ни женщин.

– Как так? – удивилась Мэри.

– Да почему вы думаете, что там всего лишь два пола? Это водится только на нашей отсталой Земле. А на Марсе как на планете более развитой, больше простора и развитию всех жизненных форм. Поэтому там должно быть не два пола, а N.

– Чему же равняется N?

– Почем я знаю? Пяти, шести!.. Словом, целому числу.

– Положительному или отрицательному? – спросил Шведов.

– И тому и другому. Может быть, там нуль полов, что будет означать отсутствие людей, а может быть, там и минус четыре, и минус пять полов.

– Но что же значит отрицательный пол? – недоумевала Мэри.

– А это будет значить, что вместо людей там живут лишь черти, тени, духи и, пожалуй, спириты.

– Все это вздор! – возразил Лессинг. – На Марсе живут только греки, римляне и покойный Михаил Никифорович Катков.

– Да ведь он умер! Откуда же он там возьмется? –