Читать книгу - "Нигредо. Созданный из пепла - Ника Грумет"

шмыгнув. Света усмехнулась её наглости. Ребята так часто шутили подобным образом, что она решила перестать напоминать им, кто из них троих старший. Герман подхватил настрой Кати:

— Чем бы дитя ни тешилось…

— Нет! Стоп! Я правда буду в порядке, серьёзно…

— Никто и не сомневается. — Он похлопал Свету по плечу, но от этого ей еще меньше хотелось ему верить. — Уж кто-кто, а ты там в первые же секунды замену нам найдёшь.

— Да о чём ты вообще? — Света окончательно посерьёзнела и решила пресечь эти их мыслишки на корню. — Друзей может быть много, но вы от этого менее ценными для меня не станете. Я, конечно, не отрицаю, что хорошенько позабочусь об объёме своего круга общения…

— Только посмотри, как она нам верна!

Катя с Германом, хихикая, переглянулись. До Светы только потом дошло, что друзья продолжают попытки стёба над ней. Она уже почти придумала гениальную ответную шутку, но теперь, не теряя тёплых улыбок, посерьёзнели уже друзья.

— Не обижайся. Просто мы подумали, что ты нас побьёшь, если мы тут и вправду разрыдаемся.

— Хоть и очень хочется, — продолжила за Германа Катя, шмыгнув уже по-настоящему.

— Света! Закругляйтесь там!

— Ну, теперь точно пора, — выдохнула Света и раскинула руки, чтобы обнять друзей.

В этот раз они обнимались дольше, чем в любой другой. Левой рукой Света ощущала, как едва заметно подрагивают плечи Кати: та изо всех сил держалась, чтобы не заплакать. Все трое помнили, что смогут видеться хоть на каникулах, хоть каждые выходные. Но это всё равно было не тем. Хотелось и дальше ничего не менять, встречаться каждый день безо всяких ограничений. Ежедневно создавать новые воспоминания, а не перебирать старые лишь раз в неделю.

Прогулки после школы, списывание контрольных, вечерние посиделки, ночёвки и обсуждение совместно просмотренных фильмов — всего этого было так много, что не назвать точную цифру. Но это и не требовалось. Будь этих воспоминаний хоть миллион, каждое из них было бы не больше и не меньше — ценно по-своему. Так пусть эти ценности хранятся в памяти всех троих, ни на минуту не забудутся, но оставят место новым, таким же бесценным.

Тяжело вздохнув, Света первая отстранилась, друзья тоже решили больше не затягивать и без того тяжелый момент и, наконец, попрощались. Покидая город, в котором прожила тринадцать лет, Света махала тепло улыбавшимся Кате и Герману, высовываясь из открытого окна автомобиля.

Ничего ещё не заканчивается.

Многое только начинается.

* * *

Прежде чем жилые дома сменились высокими кронами деревьев, прошел по меньшей мере час. Самая тяжёлая и долгая часть дороги, по всей видимости, была от центра города до окраины. Всё это время Света развлекала себя созерцанием вида за окном автомобиля. Как только городской шум затих далеко позади, девушку начало клонить в сон.

Что она вообще знала про Новый Оскол? Маленький город, больше похожий на посёлок городского типа, с населением тысяч в двадцать человек. Там живут Катерина и Амалия Баюновы, с которыми Света прежде ещё не виделась. Там она родилась и прожила совсем недолго, так как родители захотели сменить место работы, и, пока Свету ничего не держало в старом городе, переехали в новый. Вот только о том, чем родители занимались до переезда, она не знала до сих пор. Может, оттого, что рассказывать было нечего? Или за этим кроется что-то большее?

Татьяна всегда была бойкой и жизнерадостной женщиной, каждый день проживала как последний. Она всегда была в движении и просто не давала себе времени на то, чтобы лишний раз поразмышлять о чём-то вроде смысла жизни или вещах, навсегда оставшихся в прошлом. Она уж точно не стала бы жалеть о мимолётных, лёгких, как лист бумаги, воспоминаниях, оставленных в прежнем городе. Вениамин же, в представлении дочери, был более сложной личностью.

Мужчина был не менее оптимистичным, любил свою работу и уделял время хобби — готовил выпечку в домашних условиях, иногда даже на заказ. Он поистине горел всем, чем занимался. Но порой, вскользь поглядывая на отца, Света не могла избавиться от чувства, что от чего-то когда-то он всё же выгорел.

Бывало, на выходных семья отправлялась в центр города, чтобы всем вместе весело провести время. Как это часто бывает, разговор заходил о воспоминаниях и прошлом в целом. Мама шутила, ностальгировала по их с папой молодости, и заодно рассказывала интересные истории дочери. Но в какой-то момент Вениамин на миг едва заметно замирал, глаза его теряли блеск, и улыбка на лице застывала, но тут же он вновь подключался к разговору, смеясь вместе с Татьяной. Долгое время Света думала, что ей это казалось, но постепенно начала осознавать, что очень хорошо ощущает чувства людей, даже те, что они пытаются скрыть или делают это неосознанно.

В иной раз она просто наблюдала за папой, не спеша перемещающимся по кухне и готовя очередной кулинарный шедевр, но что-то в глубине его взгляда не давало ей покоя.

Он словно скорбел по кому-то.

Света не могла понять, почему думает именно так: внешне Вениамин выглядел как обычно, даже мимика не менялась. Но подсознание кричало ей совершенно обратное. Может, отец и сам не помнил причину своей скорби, но чувства от этого никуда не делись. Человек от сильного стресса может сам блокировать некоторые воспоминания, слишком сильно травмирующие его мозг, чтобы не доставлять себе еще больший дискомфорт. Об этом говорили даже ученые. Но что же это было за воспоминание, так надолго запечатанное в самых глубинах памяти отца?

Сколько бы попыток ни предпринимала, у Светы никогда не получалось долго думать о плохом, она не видела в этом смысла. Она лишь раздраженно выдохнула, сердясь на саму себя, и погрузилась в дрему, чтобы скрасить ожидание прибытия в Новый Оскол.

* * *

Огонь. Море огня. Вокруг и внутри. Он пылает одновременно повсюду. Преследует, догоняет, пожирает все тело и внутренности, даже душу.

Огромные столбы пламени. Слева. Справа. Спереди. Сзади. Везде. Выбраться не получится. Он уже внутри, он не погаснет, пока не сожжет тело полностью. Не оставит и частички.

Не погаснет.

Не потушится.

Он сожжет всё.

Страх. Паника. Безысходность. Нестерпимый жар. Боль. Ужас. Немой плач. Моментально испаряющиеся слезы. Они его не потушат.

Смерть.

Повсюду крики, не понять чьи: твои или чужие. Крики боли, агония или зов спасителя. Уже неважно — ты уже горишь, тебя уже не спасти.

Ракурс сменился. Света не двигалась, кто-то крепко держал ее на руках, прижимая к себе, она не смела двинуться ни на миллиметр. Дышать