Читать книгу - ""Фантастика 2025-31". Компиляция. Книги 1-27 - Роман Корнеев"

Он прикусил губу, заглушая крик, готовый вырваться из горла.

Мир меняется?

Пускай.

Магии становится меньше? И меньше одаренных? Исчезают нелюди? Разве это плохо? Нет, это… это ведь чудесно, просто-напросто замечательно! Что плохого в том, что, наконец, будет восстановлена историческая справедливость?

Ничего.

Он поэтому и стрелять не стал. То есть, сперва не стал, потому что стоял далеко. И не был уверен, что попадет, а еще, что, попав, уничтожит ту тварь, которая явно была главною, иначе прошлые не стали бы ее слушать. А они сидели.

И слушали.

И…

Очередное дерево преградило путь, а босая нога провалилась в моховую кочку.

– Проклятье! – прошипел Эльдар, но тихо, чтобы твари не услышали.

О да, теперь он знал… он понимал, как ошибался! Умные люди способны признать свою ошибку, а он умный человек. И тем больнее осознавать, что по незнанию, по недомыслию едва все не уничтожил.

Ему бы вернуться.

Эльдар огляделся, пытаясь понять, куда идти. Если есть вход, то должен быть и выход.

Так где же?

Вернуться и подать доклад. Не только тем людям, которые возложили на Эльдара надежды. У них, конечно, была власть, но кроме власти были и желания. И они вполне могли бы пойти навстречу собственным желаниям в ущерб интересам всего человечества.

Личное порой берет верх над общественным.

Но Эльдар не допустит…

Он выдернул ногу.

Думай.

Вход там же, где выход… только… он стоял в стороне, когда все вдруг переменилось, и теперь, похоже, несколько потерялся. И как быть? Кричать? Его найдут, но… удастся ли сделать вид, что он оказался здесь случайно? Ко всему дива… его дива освободилась от красной ленты, и значит, будет зла.

Эльдар был бы зол, если бы кто-то пытался подавить его волю.

И не поверит, что все делалось для ее же блага.

Определенно не поверит.

Вторая кочка оказалась глубже, ко всему под слоем мха прятались корни, меж которыми скользнула ступня. Эльдар попытался было выдернуть ногу, но корни вдруг сжались.

– Отпусти! – прошипел он дереву, хотя вряд ли то могло его слышать.

…он должен успокоиться.

Выбраться.

Найти вход или выход, или хоть кого-то из этих… нелюдей. Заговор налицо. Глобальный. Тварей против людей… новая война, в которой человечество может одержать оглушительную победу. И в очередной раз мир переменится.

И не только союз.

Он лег на живот, вывернулся, сунул руки в моховое одеяло, пытаясь нащупать те самые корни, между которыми угодила нога.

…если подумать, то, зная, в каком направлении меняется мир, можно многое сделать. Скажем, прекратить финансирование заведомо провальных проектов, перенаправив на те, что ныне признаны бесперспективными.

Эльдар тихонечко захихикал, представив, как удивятся те, кто полагают собственную власть незыблемой. Что они будут значить без силы?

Нет, конечно, остается открытым вопрос, как долго та задержится в мире, если, скажем, решить вопрос глобально? Дивов немного и одна-единственная операция по зачистке могла бы…

Пальцы нащупали корень, сбивая с мыслей.

…конечно, от многого придется отказаться. И переход будет болезненным, но кому, как не Эльдару, верить, что разум человеческий способен…

Корень вдруг дернулся и, распрямившись, обвил запястье.

Что за…

Он осторожно потянул, но…

…липкий ужас пополз по спине. Твари… они знали… они все знали… видели его… слышали… и решили избавиться… как?

Эльдар завыл.

А корень медленно потянул его вниз, заставляя растянуться на мху, войти в этот мох, который оказался вдруг мягким, как пух.

Нет!

Все не может закончиться вот так! Не имеет права… не…

Он закричал, но крик вдруг рассыпался искрами, которые закружили, заплясали под пологом кроны. Их танец завораживал. И Эльдар, завороженный, упустил момент, когда вторую руку обвил тонкий корешок… а потом стало поздно.

…мама была права, от нелюдей все беды…

Ниночка плакала. Она сидела на горбатом корне и плакала, как-то невыносимо безобразно, шмыгая носом и растирая без того растертые щеки. Слезы катились градом, будто кто-то внутри Ниночки вдруг взял и вытряхнул разом все ее беды и горести.

И не только ее.

Теперь она понимала маму, которая слишком боялась, чтобы решиться на перемены, и слишком любила, чтобы сомневаться в отце.

Ведьма…

…она так держалась его. Сколько смогла. И от силы отказалась. От себя. Ниночку родила, даже не столько родила – вымучила, ибо была совсем даже не молодой. Но понадеялась, что справится.

…отец.

Супруга.

Дети их, которые всегда-то смотрели на Ниночку, что на чужую.

…скажи спасибо, что не гонят.

– Но ведь и вправду не прогнали, – сказал ей кто-то и обнял. И с другой стороны тоже. Тонкие детские руки сомкнулись горячим кольцом.

– Не любили.

– Это бывает, – Розочка смотрела на нее взрослыми глазами. – Но это их беда, а не твоя. Ты-то будешь любить.

– Кого?

– Кого-нибудь… пока не знаю. Но кого-нибудь будешь. Правда, Машка?

Машка серьезно кивнула и нахмурилась.

– Нет, – Ниночка замотала головой. – Не надо наперед. А то вдруг… спугну.

Машка пожала плечами, а Розочка сказала:

– Тут родник есть. Пойдем, умоешься…

Родник свернулся серебряной змеею в чаше из корней. И Ниночка наклонилась, силясь разглядеть собственное в ней отражение, но не смогла. Вода была тусклою.

– Умойся, – Розочка опустилась на край родника и сунула в воду руку, а потом подняла, позволяя каплям стекать в стеклянную поверхность воды. – А то еще тетю Леру помыть надо. И дядю Ингвара.

– Большой, – вздохнула Машка.

– Так двуипостасный же… он добрый. И горячий еще, спать рядом хорошо. Безопасно, – это было сказано совершенно серьезно. И Машка, подумав, кивнула, соглашаясь, что если тепло и безопасно, тогда да, тогда можно быть большим.

И даже с клыками.

Ниночка осторожно коснулась воды. Холодная. Ледяная. До того ледяная, что даже жарко становится от этого прикосновения, но слезы убирает. А еще этот обжигающий холод заставляет кровь кипеть. И Ниночка…

…какая из нее ведьма?

Недоразумение одно. Настоящие ведьмы, они ведь другие… как тетушка?

Нет. Совсем другие.

Совсем-совсем.

Она наклонилась к серебряной воде и сделала первый глоток, понимая, что никогда-то не напьется досыта. А деревья над головой зашелестели, зашуршали, и когда Ниночка разогнулась, поднялась с колен, то увидела лист. Лист был дубовым.

И золотым.

Не по цвету, но по ощущению тяжести и металлической гладкости. Его хотелось трогать и гладить, гладить… и не отпускать. Никогда и ни за что в жизни. Ниночка и не отпустит.

Наверное.

Точно.

Она опустилась на мох, зачарованная этим листом, а потому не заметила, как