Читать книгу - ""Фантастика 2025-31". Компиляция. Книги 1-27 - Роман Корнеев"

тому забавному человеку. Проверить. Но я его не тронул… в мире и домовиков почти-то не осталось, пусть и полукровок. Хотя союз забавный, троллэ и домовик… в былые времена подобный союз был бы не возможен. А теперь… в том доме хорошо. И в сотворенных им вещах есть своя сила… хорошая. Поэтому не убил. Хорошего мало

– Осляпкин ничего не знал, – сказала Калерия. – Он случайно оказался в том месте. И… вряд ли вообще догадывается, в чем дело.

– Я тоже так решил. Домовики никогда-то с темной стороной дела не имели. В отличие от людей, – Александр перевел взгляд на Матвея. – Ты знал, над чем они работали?

Он чуть склонил голову.

– Я был против.

– Но этого оказалось недостаточно?

– Не знаю. Пока… сложно сказать. Многим путь асверов кажется привлекательным. И речь не только о войне. Зачем отправлять в шахты людей, если можно создать кадавра? Неутомимого, почти неуязвимого, нечувствительного к холоду и жаре. Управляемого…

– Пьющего силу.

– Есть… энтузиасты, которые полагают, что можно использовать альтернативные источники энергии, к примеру, камни.

– Можно, но камней немного, и больше не станет, в отличие от кадавров, – Алексей вскинул руки. – Я не говорю, что не верю твоим людям. Я говорю, что это опасный путь. Он искушает легкостью, выгодой, ощущением того, что все препоны не так и сложны, но… мертвому не стать живым.

И Астра склонила голову, подтверждая.

Глава 32

Наверное, раньше, еще будучи бестолковым мальчишкой, который искренне верил в людей и себя, Святослав не усидел бы. Он бы всенепременно придумал выход.

И совершил бы подвиг.

Или погиб бы героически, подвиг совершая. Но эту вот страсть, стремление к героизму, из них выбивали с особым тщанием.

…мертвые не станут живыми? Пускай. Но хуже всего то, что мертвые бесполезны. И потому он давил в себе желание вскочить и вцепиться в горло одному весьма конкретному мертвецу, который смотрел этак, с насмешечкою, явно догадываясь о его, Святослава, мыслях. И ведь силен. Куда сильнее всех, с кем жизнь сводила. А эмоций не прочесть. И вообще ощущение такое, будто бы нет перед Святославом человека, но есть нечто до того чуждое, что от присутствия его по спине пот течет.

Потечет и успокоится.

…а он глядит.

– Я хочу, чтобы они, те, кто за вами, чтобы поняли: мертвый мир никому-то не будет нужен, – тихо произнес он и повернулся к ведьме. – Так ты мне поможешь?

– Я… – Ниночкин взгляд заметался. – Я не знаю… я… боюсь.

– Бояться не надо, – тихо произнесла Машка. – Он… не плохой, просто устал очень.

И девочка поднялась, протянула руку, осторожно вложила хрупкую свою ладошку в лапищу мертвеца. Закрыла глаза.

Прислушалась.

– Все правильно… они очень старались.

– И… что? – Ниночка хлопнула выцветшими ресницами. Да и вся-то она побелела, побледнела.

– Спешить надо, – столь же серьезно ответила Розочка. – За ним уже идут. А если он спрячется, придется начинать все сначала.

– Не успеет.

Они с Машкой смотрелись друг на друга, друг в друга, одинаковые, словно два отражения одного объекта, притом, что самого объекта Святослав не видел.

Он потряс головой, силясь избавиться от странного этого ощущения неправильности.

– И что… мне делать?!

Ниночка окончательно растерялась.

– Я ведь… я даже не ведьма! Я только учиться начала!

– Ведьму учить – только портить, – мертвец опустился на колени перед девочками. – Вы… расскажите ей, ладно? А то… я ведь и передумать могу.

Они кивнули.

Обе.

Одновременно.

И кажется, не только Святославу это показалось странным.

– Кровь, – сказала Машка.

Или Розочка.

– По капле.

– Смешать.

– Солнца… – Розочка коснулась ладони Калерии. – Песни… и тумана. Радости. Боли. Того, что рассыпано было…

Все-таки Машка. Уши у нее остались человеческие, но почему-то эта деталь норовила ускользнуть. И Святослав даже не сразу понял, почему. А поняв, восхитился. У него бессознательное внушение получаться стало годам этак к пятнадцати.

Талантливая.

Засранка.

Когда все закончится…

– Просто смешай, – Розочка – на сей раз и вправду Розочка – протянула Ниночке мятый листок. – А потом подумай, что хочешь, чтобы он ушел. Только сильно-сильно подумай, ладно?

Ниночка кивнула.

– А… в чем мешать?

Мертвец молча сложил руки лодочкой. Правильно, в чем еще удерживать заговоренную кровь.

– Ты тоже понадобишься, человек, – сказали ему, и от взгляда, в котором читалась плохо сдерживаемая ярость, стало не по себе. – Я… тебя ненавижу.

– За что?

– За то, что ты жив, а я нет… и их тоже. И… держаться с каждым годом все сложнее. Серафима была права, выбор всегда есть, но чаще всего поганый.

Он криво усмехнулся и велел:

– Поспешите.

– И вправду, – Калерия первой протянула руку. – Ингвар… у тебя когти острые.

Коготь осторожно коснулся золотистой кожи запястья. И кровь-то у берегини была не красною, что совсем даже не удивило. Золото – оно всегда золото, даже живое. Кровь эта скатывалась бусинами, которые, сталкиваясь друг с другом, слипались воедино.

У птицы – жемчуг, сизый, беловатый.

Упырь… темная, что деготь, и не слишком-то желает покидать жилы. Она медленно нитью сползает в протянутые руки. Сестры Красновские расстаются с кровью легко, у старшей она, что молочный туман, а у второй будто искрится. Но… это все сила играет.

Оптические иллюзии. Разум на них горазд. И надо бы смахнуть их, убедиться, что любая кровь – это всего-навсего жижа.

Алексей перехватывает руку Антонине, качает головой и тихо произносит:

– Моя чище, сильнее, если уж нужна. А ей и без того досталось.

И мертвец склоняет голову, признавая за ним право замены.

– Погоди, – Святослав останавливает Астру. – Давай я сначала…

Прикосновение когтя почти не ощущается, боль приходит мгновеньем позже, она тягучая, неприятная, да и вовсе ощущение такое, будто не пару капель крови дает, а собственную его, Святослава, силу от сердца тянут.

Твою ж…

Нехорошо ругаться, а не ругаться не выходит. Вот и стискивает зубы до того, что, кажется, трещат.

– Это неприятно, – мертвец смотрит с насмешечкою, и в темных глазах его мелькают искры безумия. Его и вправду надо… выпроводить. Убить такого невозможно, а вот выпроводить, чтобы никто-то, ни Казимир Витольдович, ни прочие, полагающие себя самыми умными, до него не добрались.

Безумие ведь разным бывает.