Читать книгу - ""Фантастика 2025-31". Компиляция. Книги 1-27 - Роман Корнеев"

class="p1">С него, твари старой, станется притвориться покорным до поры-то до времени…

– Вижу, понимаешь, – мертвец скалится и поворачивается к диве. – Ты… или она.

– Я, – дива смотрит прямо в глаза. – Почему… почему бабушка ничего не сказала? Почему не предупредила, не объяснила…

– Не знаю, – он качает головой. – Честно говоря, я и сам не всегда ее понимал. Ей открывалось и прошлое, и будущее… разное будущее. Много разных будущих. Она и выбирала. Считала… и если ничего не сказала, то, наверное, так было нужно.

– Она… меня любила?

На тонком запястье вспухает алая полоса. И капли катятся в подставленные руки. Быстрые и мелкие, не жемчуг – ртуть, только живая.

– Я могу солгать, но… не знаю.

– Любила, – дива произнесла это уверенно. – Я точно знаю…

…и знала.

Потому что… потому что невозможно иначе. Астра старалась отрешиться от неприятного ощущения уходящей силы.

Она видела нити, что протянулись от каждого из тех, кто сидел в круге, к мертвецу.

…добровольная жертва.

Еще одна страшная сказка ушедшего времени. И надо бы сказать, предупредить, но губы слипаются. И хочется повторять одно и то же:

– Любила.

Ведь иначе зачем?

Не во спасение же мира, в самом-то деле? Что она, одна дива, способна изменить? Ничего-то… а значит…

…было платье, то, невероятно красивое.

И туфельки.

На них же не обязательно было тратиться, а Серафима Казимировна потратилась. Кулек с карамельками, обнаруженный под подушкою. И еловые лапки, которые украшались дождиком.

– Вот увидишь, деточка, все-то будет хорошо, – теплые руки на плечах, теплое одеяло и желание закрыть глаза и никогда-то, ни за что на свете не вылезать из теплой своей норы.

Тихий смех.

Книга.

Сказка… она ведь тоже рассказывала сказки, но свои, про коварных магов и хитроумных ведьм, про мир, что добр ко всем, но не каждый сумеет понять его доброту.

Нити натянулись.

– Пора, – сказал мертвец Ниночке, которая плакала. Сидела и плакала, тихо, без всхлипов, только слезы катились по ее щекам. – Ты той же крови, как та, что привела меня в этот мир.

– Я… боюсь.

– Не надо. Страх… он сладкий. Руку, – это было сказано жестко, и ведьма подчинилась, протянула руку, которую прочертила полоса.

Ниночка всхлипнула и поспешно обняла себя, не обращая внимания, что марает кровью платье. Впрочем, то и без этой крови было грязным.

– А… дальше что?

– Дальше… – его улыбка стала еще шире. – Дальше представь, что ты меня отпускаешь.

…ритуал – это состояние души.

Бабушка ступает тихо. Она не носит тапочки, даже те, которые мягкие, растоптанные, сшитые из толстого войлока. Бабушка предпочитает носки.

Но сама не вяжет.

Не умеет.

Носки она купила на рынке, долго выбирала, копалась в куче совершенно, на взгляд Астры, одинаковых, сизо-рябых, с узором-косичкой, пока не нашла именно те, которые по душе. Чем они отличались от прочих, Астра так и не поняла.

Может, и ничем.

Главное, она надевала их и ступала бесшумно, не кралась, нет, скорее уж в силу привычки.

– Ритуал – это состояние души, – она говорит это не Астре, но кому-то за стеной, с кем беседует, и, наверное, если бы Астра пожелала, она могла бы увидеть, с кем именно.

Но ей не интересно.

Вот учебник анатомии – дело другое.

Она и слушает-то разговор краем уха лишь потому, что не способна отпустить бабушку далеко. Вдруг та уйдет, и Астра останется одна?

Совсем одна?

– Все эти чертежи и свечи, знаки и прочее – костыли, не более, – бабушкин голос с легкою хрипотцой, стало быть, скоро горло заболит. А ведь куталась в шарф, и шаль на плечи накидывала, и вовсе из дому старалась зимою не выходить, но все одно не убереглась.

Здоровье у бабушки слабое.

Это Астру беспокоит.

– Запомни. Суть в том, чтобы мир услышал. Тогда он отзовется. А раз отзовется, то и ритуал, можно сказать, состоялся…

…услышит ли мир Ниночку.

Она закрыла глаза. И побледнела.

Посинела.

Губы сделались и вовсе лиловыми. Дышит… тяжело дышит.

А где-то далеко внизу громко хлопает дверь, и звук этот бьет по нервам, заставляя Ниночку вздрагивать. Александр же кривится, лицо его искажает ярость.

– Ну же!

Голос у него громкий и мерзкий.

– Я не могу!

– Тогда я сверну тебе шею, – он хрипит, и хрип этот мешается с рыком оборотня, почти растворяясь в нем. Ниночка…

– Я тебе помогу, – Машка берет Ниночку за руку и заглядывает ей в глаза. – Ты только не бойся. Страх… он мешает. Я знаю.

– Знает, – соглашается Розочка и тянется тоже. – Мама?

Страх…

Мешает.

Не за себя. За них. Детям не место в странных ритуалах.

…но сапоги грохочут по лестнице. И Астра понимает, что времени почти не осталось, что… если они не отпустят тварь, та их убьет. От отчаяния.

…и собственного страха. Кто сказал, что мертвецы не боятся?

– Да, дорогая, – она касается легкого пушка волос и, закрыв глаза, тянется к лесу. К тому лесу, который был всегда и будет, даже если весь мир умрет.

Но Астре не хотелось бы.

Она слышит песню листвы, и печальные голоса ветвей, которые касаются друг друга осторожно, опасаясь прикосновением причинить вред.

Она ощущает тепло солнечного света.

И мягкость мха под ногами.

Дыхание… тех, кто тоже видит. Правильно, они же связаны теперь, что кровью, что нитями жизни. И… и пускай. Людям никогда не доводилось бывать в предвечном лесу? Но это не потому, что недостойны, просто… случая не выпадало.

И вот выпал.

Нити натягиваются. Нити сплетаются в руках ведьмы, которая теперь настоящая ведьма, и без неё Астра не сумела бы удержать все это. А так нити становятся прочнее. Нити врастают в тело того, кто, наконец, позволяет себе выдохнуть. И открыв глаза – Астре не нужно видеть его, теперь она странным образом знает, что происходит вокруг, чувствует, что каждый лист в древних кронах, что каждого человека или не-человека – он улыбается.

– Получилось… – этот шепот заглушается звоном листвы. – Получилось…

Мертвому не стать живым.

Но можно стать окончательно мертвым, чтобы, переродившись, вернуться в круг жизни. Все ведь на самом деле просто.

– Скажи там… – он ложится на мох и раскидывает руки. – Скажи, что мне жаль… я не хотел никого убивать… то есть хотел, голод – такая