Читать книгу - ""Фантастика 2025-31". Компиляция. Книги 1-27 - Роман Корнеев"

– Но…

…мама ушла. Она не была сильной? Или…

– Я знаю про твою мать. Ее некому было учить.

Да.

Наверное.

И получается…

– И тебя тоже, – сказал Алексей, а руки не выпускает, держит. – Дело не в том, что ты полукровка, если разобраться, то их вовсе не бывает. Чья-то кровь оказывается сильнее и все. Дело в том, что ты что-то умеешь, и это тоже хорошо, но…

– Мало?

– Мало.

– Она… заблудилась. Там, – Антонина сказала это, отвернувшись, чтобы не видеть его жалость. Нечего жалеть. У нее-то, если подумать, все хорошо и почти даже замечательно. – Ее… можно будет вернуть?

– Не знаю, – он сжал пальцы. – Нужно поговорить с отцом. И с мамой. Мужчинам легче прокладывать тропы, а женщины более чувствительны. С одной стороны, времени прошло много. С другой… если она провалилась на глубину, то время там – понятие очень условное. Можно попробовать сделать поиск по крови, но… когда ты сама сумеешь. Не потому, что я или они не хотят помочь. Нет. Но я с нею не связан, я не услышу ответ. А ты – вполне.

– И ты… не станешь отговаривать?

– Нет.

– И…

– Могу принести клятву на крови. Без нее все равно не поверишь.

Антонина пожала плечами: так и есть. Не поверит. И с клятвой тоже не поверит, потому что видела, как клятвы нарушались, в том числе и на крови. Да и вообще… жизнь у нее такая, которая весьма способствует развитию недоверчивости к окружающим людям.

– Ясно… но с другой стороны, ты не сбегаешь, и уже хорошо.

Наверное.

Для него.

А вот для Антонины… она ведь привыкла мыслить здраво. И теперь надо просто сесть и подумать. Да, согласие она дала, но забрать его просто. И уйти. И… он отправится следом? Она бросила косой взгляд на сидящего мужчину, который притворялся спокойным, но Антонина ощущала эхо его эмоций. И спокойствия в них не было.

Неужели переживает?

Похоже.

Искать бросится… и что дальше? Найдет. А потом снова и снова… и он прав в том, что знаний Антонине не хватает. И это плохо. С другой стороны, прятаться придется не только от него. Она крутанула кольцо, которое взяло и слетело, упало в мох, чтобы под него же провалиться.

Вот ведь…

…кольцо можно было считать сгинувшим навек. И что это значило? Ровным счетом то, что передела собственности не избежать. И как знать, не избавятся ли от нее, просто на всякий случай? Или же решат оставить, сочтут полезной и…

…матушка ведь не по своей воле на изнанку выглядывала. Заставляли. И Антонину заставят.

Выбор невелик.

– Хорошо, – сказала она. – Но договор мы все-таки заключим.

– Кто бы сомневался, – это Алексей произнес в сторону.

– Звать-то тебя как. Если на самом деле…

– Лехой. Можно Лешкой. По полному не люблю, но если нравится…

Антонина пока не знала, что именно ей нравится, однако собиралась выяснить. Как-нибудь потом, в ближайшем будущем.

Глава 34

Виктория всегда боялась нелюдей.

…баю-бай, – бабка пела, шепелявя, не попадая в ноты, но голос ее успокаивал. – Закрывай глазки, егоза, а не то придет волчок и ухватит за бочок… двуипостасные знаешь какие? Им только волю дай, так мигом дитятко скрадут.

– Мама, что ты такое говоришь!

– Что есть, то и говорю, а ты опять куда собралась, ишь, бисово семя, – бабка ругалась не зло, устало, скорее по привычке. И морщинистая ладонь ее прошлась по волосам. – Чтоб спалось легко, чтоб сонники не примучили… выйдешь за порог, гляди, повесь на место.

Над порогом висела красная тряпичная коса, которую бабка плела сама.

А под лавкою прятался полынный веник. На подоконнике лежала соль, и бабка каждый вечер ровняла дорожку, следя, чтоб не было пробелов.

– Спи ужо, глазастая, – сказала она, погрозив морщинистым пальцем. – Неслухов нелюди любят. А жила в одной деревеньке девка, от прям, как ты… хороша была, глазаста и рухава, только норовиста больно. Мамку не слухала, батьку не слухала, никого-то не слухала…

– Напугаете ребенка!

– А и пущай боится, – бабка садилась рядышком, а Виктория прижимала к себе придремавшую сестрицу. – Одного дня велено было ей…

…в ее сказках непослушных детей всегда забирали нелюди. Иногда в темный лес уносили, иногда под воду утягивали, а то и проглатывали на месте. От историй этих становилось и страшно, и хорошо, ведь Виктория знала, что в их-то дом никто не проберется.

Что…

А выходит теперь она и сама…

Выходит.

– Странно, да, – Владимира искрилась. Она с каждою минутой становилась краше, будто наливаясь самою жизнью. – Я думала, что только я такая…

– Ты?

Она… знала?

Сестрица вздохнула тяжко-тяжко.

– Помнишь матушку?

– Помню.

– Гулять она любила… за папеньку замуж вышла. Из семьи увела.

Этого Виктория уже не помнила. А ведь должна бы.

– Только… он ушел, а она не изменилась. И мы с тобой не от него. Бабка говорила. Папенька ее любил, а потому и тебя на себя записал. Пошел, упросил участкового. И не только его… думал, что заживут в любви и согласии.

– Не вышло?

Понять бы, какова она, Виктория. Она трогала пальцами лицо, пытаясь прочесть его черты, но ничего-то не получалось.

– Не вышло… он мне писал. Иногда. На почту. До востребования… ты на него злилась.

– Было чего.

Неприятно. Значит, сестрица и с батюшкою общалась? Письмами обменивалась за спиною Виктории. И… чем еще?

– Было, – согласилась Владимира. – Но… он не виноват.

Не виноват?

Выкинул их из дому, в сироты записал, и не виноват? А потом…

– Погоди, – Владимира обняла, погладила по плечам. – Ты просто не знаешь. Матушка… она такой, как я была… то есть, это я пошла в нее. А ты в кого – не знаю, но твое счастье.

– Счастье?

– Счастье, – серьезно сказала Владимира. – И потому уехать тебе надо от меня подальше. Матушка отца любила, пока он чужим был. А из семьи ушел, женился, то и разом стал не интересен. Она… она ж гуляла не потому, что потаскуха… то есть… не знаю, как сказать. Натура у нее такая! Бабка быстро поняла… поэтому и не любила нелюдь… ее-то когда-то… саму… не устояла. Дочь народилась… знаешь, мне