Читать книгу - "BIG TIME: Все время на свете - Джордан Проссер"

пояса. Он не может их опустить, вообще не может ими шевельнуть. Они больше не ощущаются его руками.

– Жюль, – произносит Ориана, тряся его. – За нами приехали.

Джулиан смотрит на новую белую футболку – загублена. Густым красным и бурым. Пейзаж аутбэка.

– Там люди, – умудряется вымолвить он. – Ждут его сигнала.

– Что ж, – ровно произносит Ориана, – сейчас он никаких сигналов не подает. Ты выгадал нам немного времени. – Взгляд ее мечется между Шерон и учащенно дышащей парочкой. – Но ехать нам нужно.

Она тащит Джулиана в дверь «ВХОД ТОЛЬКО ПЕРСОНАЛУ» на кухню, где повар поворачивается и немо взирает на них, а ленточки бекона, оставленные без его внимания, яростно самовозгораются на рашпере. Ориана с натугой распахивает дверь заднего выхода, и они вываливаются, спотыкаясь, в ничем не занятую пустыню, в картинку, расколотую на две идеальные горизонтальные половины: сто восемьдесят градусов нескончаемой, гладкой, марсианской земли под ста восемьюдесятью градусами нескончаемого лазоревого неба. И прямо посередине этого сонного, прозаического пейзажа – черный седан.

Из него выходит женщина, одетая в мундир министерства. Джулиан узнает ее по кинотеатру в Ботани.

– Теперь живо, – говорит Сита, заводя их за машину. Со щелчком открывает багажник. Внутри опять спальники, закуска и вода в бутылках.

Джулиан мямлит:

– Там люди в пустыне.

– Я их видела, – отвечает Сита. – Будем держаться старых верблюжьих троп. Займет несколько часов. У меня дипломатический пропуск, поэтому машину они обыскивать не станут.

– Давай, Джулиан, – говорит Ориана, помогает ему забраться в багажник. Он забивается в глубину, нашаривая одну бутылку воды.

– Снова выпущу вас, как только смогу, – произносит Сита, когда за ним следом забирается Ориана. – Просто потерпите. Вы уже почти добрались.

* * *

Забившись в ночную прохладу багажника, Джулиан и Ориана ракетой несутся по пустыне. Воздух недвижен и сперт. Всего в нескольких дюймах от их лиц незримо скрежещут шины. Крышка багажника снизу горяча на ощупь. Джулиан думает, что так же, должно быть, вновь входить в атмосферу Земли, возвращаясь откуда-нибудь с внешней орбиты: все конечности свело, горячий металл, слепая вера. Ориана думает о чем-то сходном, но никто из них мыслями своими не делится. Джулиан обхватил ее ложечкой из чистой необходимости и понимает, что носом тычется ей в загривок. Знакомый запах.

– Думаешь, выберемся? – спрашивает Джулиан.

– Да, – отвечает Ориана.

– Думаешь, мы когда-нибудь вернемся?

– Может быть.

– Может быть?

– Это зависит от тебя.

Рука Джулиана с часами пришпилена у него за спиной, поэтому он не может сказать, сколько прошло времени, – но вскоре после выезда из Питерманна он чувствует, как машина со скрежетом останавливается.

– Что-то не так, – шепчет Ориана.

– В смысле?

– Слишком рано. Мы еще не должны доехать до меридиана.

Сквозь гул мотора и корпус автомобиля за спиной до Джулиана доносится хруст других шин – может, двух комплектов колес, они сбрасывают ход и останавливаются на дороге впереди, неподалеку от них. Хлопают дверцы и топочут военные сапоги. Приглушенные голоса. Открывается и закрывается дверца Ситы. Она милостиво с кем-то здоровается.

– Старый кореш был прав, – бормочет Ориана. – Они, должно быть, повсюду.

Голоса приближаются. Сита возмущается. «Полное разрешение», что-то что-то, «время министерства», что-то что-то. Лжет она умело, но даже Джулиану слышен оттенок тревожности у нее в горле. С ней препирается мужской голос, стараясь ее умилостивить. Извиняется, объясняет. Что-то что-то «облава», что-то что-то «времени не займет».

У пассажирской дверцы хрустят сапоги, и со вздохом открывается дверца. В бардачке шарит рука в перчатке. Еще одна пара сапог тащится к водительской стороне, огибая заднее правое колесо.

Сита пробует в последний раз: что-то что-то «беседовать об этом с вашим начальством». Другой голос не колеблется. Рявкает приказ.

Ориана дотягивается назад, чтобы взять Джулиана за руку, и он свою руку не отдергивает.

Щелчок. Крышка багажника широко зевает, распахиваясь дневному солнцу, ослепляя Джулиана и Ориану. Они делают резкий вдох и заставляют себя открыть глаза. Прямо на них сверху вниз взирает патрульный МВГМ в пустынной камуфле, на одном плече винтовка, волосы запылены, лоб в поту. И каковы тут, блядь, шансы? Это мой старинный сосед по квартире Кайл.

* * *

Все предыдущее лето, пока мы с Клио тусили с «Приемлемыми», сидели с ними в студии на сессиях, напивались, жевали пилюли, творили искусство, красовались на вечеринках, экспериментировали с Б и загорали голышом, Кайл почти все ночи проводил в одиночестве у себя в комнате, мучаясь с бланком вербовки в Министерство внутренних границ и миграции, который ему прислал отец. Оценки Кайла на юрфаке не то чтобы впечатляли; его стажерство в фирме во внутреннем городе складывалось ненамного лучше. Ему уже выписали два предупреждения за то, что опаздывал на досудебные встречи и являлся с гнуснейше налитыми кровью глазами и смердя шмалью. Родители в явном виде заявили ему, что, если он потеряет эту работу и больше не сможет платить за жилье, места в отчем доме ему уже не найдется: его прежнюю спальню переоборудовали в кабинет для отца, чтобы там он мог работать над своим пенсионным проектом – писать девятитомную биографию Альфреда Дикина[62]. Отсюда и вербовочный бланк – не столь уж деликатный тычок. Хоть что-то для укрепления характера, сказал по телефону отец. Хоть что-то на благо общества. Кайл сжевывал карандаши до огрызков, пялясь на этот бланк, между тем как мы с Клио приходили и уходили в любое время суток, крали из холодильника остатки и тырили его непочатые пузыри бухла. Наверное, нам бы стоило заметить, что с ним что-то не так. Наверное, стоило хотя бы спросить.

Когда мы оба с Клио объявили, что уезжаем с группой на гастроли, это всё и решило. Все барахло наше оказалось на складе, поэтому Кайл легко мог прервать договор аренды и ускользнуть незамеченным. Он знал, что, узнай мы об этом, мы попробовали бы его отговорить.

МВГМ такого никогда публично не признает, но у них ощущалась жестокая нехватка личного состава. Трудно было круглосуточно патрулировать все границы штатов, не говоря уже о том, чтобы держать войска вдоль всей длины меридиана. Вихрились внутренние меморандумы о воинском призыве или обязательной службе сразу после окончания старших классов, но пока ничего официального не воспоследовало. Это значило, что нынешний временной зазор между поступлением на службу и размещением в части оказывался пугающе краток – Кайл подал документы в тот день, когда мы все выехали с парковки того магазина хозтоваров, а уже в следующий понедельник его откомандировали в бараки Уэрриби. Через неделю общевойсковой подготовки и обучения обращению с оружием его отправили в Элис-Спрингз – отдаленный