Читать книгу - "Капля крови на бусине дзи - Элла Чак"

думаю – кто, кто, кто? Кому понадобился демон?! Почему вчера Гуй сказал, что его новая цель Лян Фан?!

– Потому что Лян Фан сильный противник?

– И да, и нет, – шагала я по лестнице вверх и вниз. – Ты сильный соперник, – улыбнулась я капитану, – но не только поэтому тебя хотят убить.

– Твоя версия? – не сводил с меня взгляда капитан.

– Причинить боль. – Я не смотрела на него. – У меня отняли брата, мать, отца. Был только ты. Кто-то… цель преступника… – не верилось мне, что я произношу подобную версию, – заставить страдать, и чем дольше, тем лучше.

– Тебя? – закрыла Си рот длинными пальцами, – кто-то ненавидит тебя? Демон?

– Он инструмент. Кто-то играет нами с его помощью.

– Так долго мучить тебя? – не понимал Лян Фан, – зачем?

Я посмотрела на него и на бога войны.

– Когда любишь кого-то, время не имеет значения. Или когда ненавидишь.

Завтра все решится на берегу реки Янцзы.

Вставая со ступеней храма Красного сверчка, я увидела Учителя. Мы обменялись долгими глубокими поклонами.

– Мы будем у реки. Все монахи там будут, – произнес он и подкинул в мою сторону бурдюк, который я подхватила на лету, когда стая шмелей подняла меня и Лян Фана и понесла в сторону гор.

– Тебе холодно? – спросил Лян Фан, снимая с плеч пиджак и накрывая мои плечи, как только мы оказались на земле.

Ткань была изодрана осколками битых стекол небоскреба, как и кожа Лян Фана. Плечи и предплечья покрывала азбука Морзе полученных им на нашем первом свидании ранений.

Виднелись скалы-близнецы и слышался шум быстрой воды; всюду, сколько хватало обзора, раскинулись рапсовые поля – две тысячи лет назад покрытые могилами и мертвыми телами, а сейчас поросшие золотым лугом.

– Я не хочу такой судьбы для тебя, – прошептала я, глядя на глубокие порезы на предплечьях Лян Фана. Мои руки дрожали, пока я торопливо собирала травы в бурдюк. – Есть раны, которые не залечить ни магией, ни настойкой.

– А есть такие, которые я и не хочу залечивать, – ответил он тихо, его голос был хриплым, но наполненным теплотой.

– У тебя прострелено сердце, Лян Фан. – Моя боль прорвалась наружу.

– Остановись, Шэнь. – Он мягко коснулся моих пальцев, которые скользили по острым краям трав. Кровь из мелких порезов смешалась с соком растений. – Ты и так спасала меня слишком часто.

– Тебя спасли монахи. – Я отвернулась, пряча глаза, но он продолжал говорить.

– Я все видел. Не знаю, где мы оказались, но там был жук. Прозрачный, словно хвост кометы.

– Это был шмель, – прошептала я, вспоминая тот миг.

– Ты спасла меня. Ты и этот шмель, который понимал все, что ты делаешь. Монахи только зашили раны.

– Оторванную голову не зашьешь, Лян Фан! Раздавленные мозги не вернуть обратно в череп!

– Интересное дело получилось, правда? – Он улыбнулся с горечью.

Я не могла с ним спорить.

– Сквозь века, небеса и преисподнюю. – Его слова звучали как клятва. – Сколько бы раз мне ни пришлось пройти наш путь, я не уйду за горизонт. Ты можешь прогнать меня, Шэнь, но я вернусь. Каждый раз я буду возвращаться к тебе.

Он был хорошим следователем, заметив след преступницы-печали в моей улыбке. Я не пыталась скрыть свое «преступление», пока Лян Фан надеялся на ложь.

– Шэнь? – Его голос стал тише. – Прошу тебя… не делай этого.

– Ты поступил бы иначе? – Мы оба знали ответ на этот вопрос. Никто из нас не осмелился бы уничтожить это чудо – эту единственную ночь, подаренную нам судьбой, – признанием и правдой.

– Мое сердце, – он положил руку себе на грудь, – разорвано пополам. Что останется от него без тебя?

Дыхание перехватило от его слов.

– Я не позволю половинкам твоего сердца расколоться окончательно, – ответила я тихо. – Помнишь, как в детстве ты называл меня ниточкой? Я всегда буду нитью, которая связывает нас.

Один из шмелей медленно опустился на мою ладонь. Его лапки держали алую шелковую нить, тонкую, как луч света на рассвете. Вместе мы завязали ее узлом бесконечности. Шмель осторожно придерживал узелок своими крошечными лапками, пока я повязывала нить на запястье Лян Фана.

Он прижал ее к губам с таким трепетом, что мое сердце сжалось.

– Я никогда не позволю тебе исчезнуть, Шэнь.

– Знаю, – улыбнулась я, опуская руку, и теперь мы сжимали пальцы друг друга, и наши души слились в крепком объятии, – из памяти любящего сердца исчезнуть невозможно.

Я приблизилась первой.

– Не бойся. – Мои слова растворились в его губах.

– Я боюсь только одного… – ответил он поцелуем-шепотом. – Что не могу управлять временем и остановить мгновение.

Наш поцелуй всколыхнул воздух. Нет… это были не ветра и не цветы рапса. Это были золотые шмели, которые пробудились в бутонах и закружили вокруг теплым жужжащим коконом. Внутри я слышала только одно: биение сердца Лян Фана. Сердца, ради которого готова пройти через небеса и преисподнюю, через прошлое и будущее; ради которого готова призвать богов и демонов.

Сердце, движимое любовью, совершает ошибки, оно способно предавать и жертвовать, рисковать и срываться; оно возвышается, оно одно за все в ответе: за великие грехи и великие свершения – всегда в ответе только любящее сердце – оно всюду: на скамье подсудимых и на скамье присяжных, оно обвинитель и адвокат, оно не может быть казнено, ведь невозможно осудить любовь, которой не присвоить срок, оковы у которой лишь одни – бесконечный узел вечности и перерождения души.

На рассвете я сидела на берегу золотых вод Янцзы и кидала камешки, пронзая ими круглые волны. Искрящаяся в солнечных лучах вода казалась золотистой.

Я решала загадку, которая началась две тысячи лет назад.

– Янцзы, – сзади ко мне подошел Гуань Юй, – ее воды питают озеро черных нефритов и омывают сотни деревень вниз по течению.

Гуань Юй выглядел так, каким я помнила его на небе.

Шаги были тише ветра. Сама природа замирала, чувствуя его приближение, как чувствовала рассвет, радуясь восходящему солнцу. Его тень заслоняла скалы, и я не могла перестать завороженно смотреть на то, как он окидывает долину взглядом.

Если могла, я бы назвала его не богом войны, а богом мира.

Гуань Юй желал только одного – спокойствия народу, гармонии духу и ясного завтрашнего дня для Поднебесной.

Черные волосы цвета безлунной ночи спускались по броне, уложенные в высокий хвост. Я пробовала заправить за ухо челку, пока его выбившиеся длинные пряди прикасались ко мне в завихрениях воздушного потока. На нем были доспехи из красного металла в форме чешуек. За спиной трепыхалась, будто насекомое на крыльях, длинная алая мантия с вышитым небесным шмелем.

Ледяные озера его глаз мгновенно растаяли, как только он посмотрел на меня и улыбнулся.

– Это неправда, – произнесла я, улыбнувшись в ответ, – что в тебе одна оболочка и нет души.

Он чуть наклонил голову, продолжая слушать.

– У тебя она есть, Гуань Юй. Пусть настоящая где-то рядом, но без нее ты не менее настоящий, а