Читать книгу - "Звони в колокола - Куив Макдоннелл"

сказать по телефону. Просто приезжай как можно скорее. Обещай, что выедешь прямо сейчас!

– Я постараюсь, но…

– Обещай!

– Хорошо.

– Прямо сейчас.

– Да, – ответил Стерджесс. – Прямо сейчас.

– Отлично. – Она тут же повесила трубку, потому что больше не могла ничего придумать и не хотела отвечать на лишние вопросы.

– Молодец, – похвалил Джон Мор.

– Что мне делать? Мне же нечего ему рассказать такого, что удержит его подальше от допросной.

– Хм-м-м, – протянул Джон Мор. – Можешь всегда поговорить о ваших отношениях. Судя по всему, это способно занять прорву времени.

– Заткнись! – огрызнулась Ханна, тут же спохватившись. – В смысле, спасибо тебе, но все равно заткнись.

Джон Мор поднял свою кружку с чаем.

– Обожаю наши маленькие беседы.

Глава 40

Стелла не могла пошевелиться.

Как бы она ни старалась, ей не удавалось окончательно прийти в себя. Воспоминания Мэнни прокручивались в ее сознании снова и снова. Неважно, сколько раз она их видела – каждый раз она испытывала такой же острый шок, как в первый. В каком-то смысле становилось даже хуже: теперь она знала, что ее ждет. Грохот бешено колотящегося сердца, этот привкус во рту – снова, и снова, и снова.

Иногда порядок событий менялся: сначала мальчик, потом Куинни; кролик бежал, сгорая; дым, взрыв – но все это никуда не исчезало. Цикл завершался, Стелла проваливалась в короткий прерывистый сон, а затем все начиналось сначала.

Время от времени временная шкала немного продвигалась вперед, и в ней появлялось что-то новое.

Мэнни просыпается в больнице, его осматривают врачи. Он забивается в угол палаты, пульс гулко стучит в ушах. Этот проклятый привкус снова наполняет рот, а медсестра смотрит на него сверху вниз. Ее взгляд полон жалости, она пытается что-то сказать успокаивающим голосом, а за ее спиной стоит пожилой мужчина в форме санитара и подозрительно разглядывает Мэнни.

Затем Стелла возвращалась на лодку, и они опять делили ту сигарету. Она пыталась сломать сценарий, кричала и вопила, стараясь заставить солдат услышать ее. Но Куинни просто продолжал смеяться и шутить, и она поняла, что ощущение собственного выбора – лишь иллюзия. Ценой невероятных усилий она могла немного изменить ракурс, но не ход событий. Это было то ужасное болото осознания: что бы ты ни делал, ничего нельзя изменить.

Последовательность запускается в очередной раз. Только теперь в конце Мэнни стоит в поле, и человек в форме с густыми усами и почти комично свирепым выражением лица всучивает ему в руки винтовку и начинает орать. Затем появляется привкус, грохот сердцебиения, и он не может пошевелиться. Он просто стоит, дрожа. Воспоминания внутри воспоминаний: мальчик, кролик, Куинни – все они возвращаются к нему, пока он стоит в этом поле, дрожа. Сержант что-то говорит, и Мэнни в ужасе опускает взгляд и понимает, что потерял контроль над мочевым пузырем.

Затем все возвращается к началу, и они снова на той лодке.

В другой раз Мэнни уже вернулся домой. Он идет по улице – Роза держит его за одну руку, Дотти за другую. Она/он должен быть счастлив – ведь это все, чего они хотели, – но это не так. Они идут по Маркет-стрит, и прохожие бросают на них неодобрительные взгляды. Не на них – на него. Они смотрят на него. Роза высоко держит голову, дерзкая, гордая. Дотти, к счастью, ничего не замечает, виснет на папиной руке, напевая себе под нос веселую песенку. Но глаза… все, что чувствует Мэнни, – это эти взгляды, сверлящие его.

Сердце грохочет, привкус во рту возвращается, и вот он уже в парке, сидит на скамейке, один. У него бутылка чего-то гадкого на вкус. Он делает глоток, но, как ни старайся, этот привкус ничем не смыть.

И с ужасающей неизбежностью все начинается снова.

Глава 41

Ханна взлетела по лестнице и ворвалась в приемную редакции “Странных времен”, запыхавшись, без идей и почти без времени. Пока она стояла там, согнувшись и упершись руками в колени, ее взгляду предстала удивительная картина: Грейс и Окс преспокойно стояли у стойки регистрации с кружками чая в руках.

– Вы-то что здесь делаете? – спросила Ханна, как только к ней вернулся дар речи.

– Мы только что вернулись: водили деток к Санте, – ответила Грейс.

– Было очень мило, – добавил Окс, и они оба блаженно улыбнулись друг другу.

– Деток? – переспросила сбитая с толку Ханна.

– Клинта и Брайана, – пояснила Грейс.

– Деток? – повторила Ханна.

Окс рассмеялся.

– Ну, Брайан, положим, ребенок только в душе, но ему страшно понравилось. Ему даже разрешили зайти к Санте.

– Это было действительно мило, – вставила Грейс.

Она и Окс снова обменялись улыбками. От них обоих исходила какая-то пугающая аура, как от ведущих утреннего шоу под хорошей дозой транквилизаторов.

– Да, – подтвердил Окс. – Мы чудесно провели время.

Ханна взглянула в угол комнаты, где Брайан стоял на коленях, преклоняясь перед большой стеклопластиковой статуей Санта-Клауса.

– Ага, я вижу, – протянула она. Тут она вспомнила, зачем пришла. – Бэнкрофт здесь? Винсент! – заорала она во всю глотку.

Из общего зала вышел Реджи, облаченный в тот же клетчатый костюм-тройку, что и вчера.

– К чему эти крики?

– А ты что тут делаешь? – спросила Ханна.

– И тебе счастливого Рождества, дорогая. Я здесь потому, что отбываю наказание.

– За что тебя наказыв…

– Он знает, за что, – отрезал Бэнкрофт, появляясь из двери своего кабинета в другом конце приемной.

– Ладно, – сказала Ханна. – Раз уж я спросила, я хочу знать.

– Если тебе так интересно, из-за него нас вышвырнули из ночного клуба, в который мы даже не успели войти.

– Вы двое ходили в клуб?

– Нет, не ходили. Мы не продвинулись дальше гардероба.

– Клуба, который то ли был под завязку набит призраками, то ли нет, – добавил Реджи.

– Мы только что вернулись из Страны чудес, – сказала Грейс.

– Это было действительно здорово, – сказал Окс.

Бэнкрофт смерил парочку испепеляющим взглядом.

– Вы двое тусовались с растафарианцем? Окс, от тебя я этого и ожидал, но ты, Грейс? И Брайан! Какого дьявола ты там делаешь? Если сотрудники этой газеты и собираются поклоняться кому-то как богу, то, черт побери, этим