Читать книгу - "Девять жизней Je ne vu - Квинтус Номен"

большим войском было трудновато. Но вроде в последнее время такие нападения стали происходить чаще, да и леса на юге вроде как редеть потихоньку начали…

Мне обо всем этом рассказал старейшина из ближней деревни (по имени Клима), сам с такой вахты вернувшийся лет пятнадцать назад. И он же сказал, что из последних трех вахтовиков домой не вернулись уже двое. Но вот кроме Клима мне никто вообще на эту ситуацию не намекал даже, а этот старик рассказал скорее всего потому, что мне поверил: я ведь его младшего сына грамоте обучил и, вероятно, парень и отце рассказал, чему я их обучал помимо грамоты.

Я рассказ соседа выслушал и он меня очень опечалил. Не в том плане, что я решил, что «все плохо», а в том, что многое из ранее задуманного придется отложить. Но не просто отложить, а вместо этого срочно заняться делами, которые я планировал даже начинать делать лет так через двадцать, а пока соседу сделал «предложение, от которого невозможно отказаться»:

— Клима, я постараюсь всем вас помочь, и постараюсь сделать это очень быстро. Но и вы должны помочь мне помочь вам а для этого мне потребуется много людей. Этим летом минимум человек сто взрослых мужчин, а еще человек двадцать парней в возрасте лет по четырнадцать. И парней я научу, быстро научу делать луки, такие же сильные, как у меня. Вот только чтобы такие луки делать, мне потребуется много очень странных вещей. А чтобы ты понял, что они мне на самом деле будут очень нужны… и вам тоже будут очень нужны, просто попозже, я тебя попрошу на месяц переселиться ко мне. Это недалеко, но я тебе буду все показывать с раннего утра и до позднего вечера. Ну что, согласен?

— Ты — могучий человек, тебя даже… рыси не обижают. И ты помогаешь нашим людям… я пойду к тебе. Когда мне к тебе идти?

— А вот прямо сейчас мы встанем и пойдем. И захвати с собой младшего сына, ему тоже будет очень интересно все увидеть и самому что-то попробовать сделать…

Ну, работенку я для начала выбрал самую что ни на есть вонючую: приступил к изготовлению составных «композитных» луков. А вонь при этой работе получалась довольно сильная, ведь для склейки деталей нужно было использовать рыбий клей. Однако «настоящий» такой клей сделать очень и очень непросто, так как изобилия пузырей осетровых рыб явно не наблюдалось — а вот если такой клей делать из рыбьей чешуи, ароматы прут во все стороны отнюдь не райские. Зато результат радует, и порадовал он не только меня: съемные дуги, склеенные из шести слоев ясеневых тонких (миллиметра по полтора) дощечек прекрасно и форму держали после сушки, и оказались настолько тугими, что традиционные местные тетивы из конопли просто рвались. Ну да, у меня-то тетивы были лавсановые, но я знал, как сделать достаточно приличные и из конского волоса и вызванные Климой девчонки примерно за неделю это непростое искусство освоили. Вот только оплетку такой тетивы уже простыми нитками они делали очень долго, впрочем, Клима сказал, что во-первых, научатся и будут делать быстрее, а во-вторых, девок, если потребуется, можно будет на такую работу сотни посадить.

Следующая «наука» заключалась в том, что я показал старику, как изготавливать именно «бронебойные» наконечники к стрелам. Думаю, что он не понял все же, как именно я их делаю, но результат увидел и задумчиво произнес что-то вроде «тут кузнецы непростые нужны, но мы таких отыщем». Ну а напоследок я показал, как быстро и качественно сами стрелы делать с использованием рубанка. Правда, рубанок у меня имелся лишь в единственном экземпляре, но это дело было поправимым. Хуже было то, что соль у меня уже почти совсем закончилась…

И в начале августа впервые в этой жизни у покинул свой дом. Я уж не знаю, с кем и как Клима договаривался, но к моему дому подогнали довольно большую лодью, на которой с веслами сидело десяток крепких парней — и за двое суток мы доплыли до того места, где «в прошлой жизни» я обнаружил «соляной источник». И источник это все еще не иссяк — а меня удивило лишь то, что местные о нем почти ничего и не знали. Путешествие ни Таффи, ни Тимке не понравилось, но котята вроде были не против — а я разжился примерно полукилограммом соли. Крайне негусто, даже на зиму вряд ли мне хватит, но раз к Баскунчаку пока не подойти…

Правда, уже старший сын Климы решил пока у источника остаться и пообещал мне «чуть позже принести соли полный такой горшок», и я ему даже сковородку чугунную оставил чтобы ему было проще соль выпаривать. А вернувшись домой, принялся за новое строительство: чугун — это конечно, штука крайне полезная, но от стали в нынешних условиях пользы точно будет гораздо больше. И поэтому строить я стал печь для «малого бесемеровского процесса».

И вот эта стройка велась уже по-настоящему ударными темпами: после того, как с «моих» полей народ собрал центнеров по двадцать пять с гектара (а ржи там наверняка уже под сорок центнеров получилось) народ догадался, что я вообще-то знаю, что делаю. И на стройку со всех окрестных деревень пришло уже человек двести мужиков, я их не считал, но наверняка их было не меньше. Так что новую печь они построили всего за пару недель, затем она еще недельку сохла, потом ее как следует «прогрели»…

Времени на то, чтобы все этапы работы проверить по-отдельности, у меня просто не оставалось, и я решил рискнуть. Ведь в худшем случае у меня получится сколько-то не самого плохого железа, а если до железа процесс не дойдет, что чугун я как-нибудь в вагранке переплавлю. Но оказалось, что риск — дело вполне себе благородное.

Думаю, что помогавшие мне во время плавки мужики выучили очень много совершенно русских слов и выражений, но и у них энтузиазм зашкаливал. Особенно после того зашкаливать он стал, когда из домны в новую печь перетек расплавленный чугун (а его, по моим прикидкам, печь успела произвести больше полутоны… заметно больше: ванна «бессемеровской» печи почти переполнилась. А затем мужики со страшной силой качали мехами воздух, причем мехов было трое: двое использовались для подачи воздуха непосредственно в сталеплавильную печь, а еще одними раздувался огонь во вспомогательной топке, через которую в печь нужный воздух и подавался через три раскаленные аж до красного свечения