Читать книгу - "Девять жизней Je ne vu - Квинтус Номен"

Хреновой, для непрерывной работы не годной — но все же чугун в ней плавить было можно, а у меня на чугун (и чугунные изделия) уже сформировались очень агрессивные планы. Потому что недостаток соли я чувствовал буквально пятой точкой, а где еще можно столь ценным (и очень пока дефицитным) продуктом разжиться, я себе представлял с большим трудом. То есть представлял-то я это очень хорошо, а вот как мои преставления «реализовать на практике», представлял пока довольно паршиво. Определенные идеи у меня уже сформировались, но чтобы приблизиться к их осуществлении., мне нужен был чугун. И сталь, а лучше всего бронза…

Домну я доработал к началу сентября, и до снега удалось в ней провести еще четыре плавки: все сырье было заготовлено в количестве более чем достаточном. Так что теперь у кузнецов было с чем упорно поработать всю предстоящую зиму — а я опять приступил к обучению детей. Пользы от такого обучения было много: первые два «выпуска» моей «школы» все же провели «всеобщую перепись», правда, не по всей территории этой странной цивилизации, а примерно на ее трети — но меня и такие результаты изрядно удивили. Сильно удивили: если глянуть на карту, то получалось, что в Московской, Тульской, большей части Рязанской и Владимирской областей, а так же примерно на половинках Калужской и Смоленской областей народу (только взрослых «семейных») проживало сильно за триста пятьдесят тысяч человек. И при некоторой экстраполяции у меня выходило, что тут всего людей точно было под миллион человек…

Насчет миллиона утверждать не берусь, но только в будущую Тулу перебралось (по «мирной мобилизации») порядка пары тысяч человек. Которые уже приступили к добыче руды (и руду эту уже начали и ко мне на «металлургический завод» возить). Но меня не только люди порадовали: оказывается, тут и гужевой транспорт можно очень быстро наладить: на «посчитанных» взрослых лошадок было зарегистрировано чуть больше полутора сотен тысяч, и в большинстве деревень народ, вплотную ознакомившись с хомутами (и перевозимыми охомутанными лошадками телегами) решил весь приплод лошадиный оставить как раз «на тягло» — а это, по предварительным прикидкам, увеличит поголовье в следующему году еще на сотню тысяч голов. Да, головенки эти еще слабосильные: мелкие тут были лошадки, но они «массой возьмут». И, опять же, «железом»: свои поля я пахать в этом году не стал, так как корни деревьев там еще не перегнили — но вот землю на «старых» полях в Чермянке я перепахал, как раз с помощью лошадей — и народу «новая технология» понравилась. Ведь на этих полях только хлеб не сеяли, а просо после пахоты выросло более чем неплохо, да и прочие культуры «не посрамили», а уж про урожай гороха и говорить было смешно. В смысле, когда люди друг другу о них рассказывали, то смеялись от радости: горох-то в высоту чуть ли не вдвое прежнего поднялся, а урожай вообще втрое вырос. И, думаю, чуть ли не половина выплавленной осенью стали уйдет на изготовление плугов. Тоже хреновеньких, но уж всяко лучше всего, ныне людям известного…

Очередной «съезд советов» собрал у меня уже человек пятьдесят, и мы уже всерьез начали составлять планы по созданию южных оборонительных рубежей. Вынужденно начали их составлять: нападения кочевников за год участились чуть ли не вдвое. Правда, ущерба они нанесли меньше, чем в прошлом году, просто потому, что на юг все эти старейшины отправили очень много «новых» луков и немало «стрел новой конструкции». А так как пока что все стычки происходили в лесах (хотя и не таких дремучих, как возле моего дома), то у «наших» было хоть и не очень сильное, но «тактическое преимущество»: кочевники даже в лес ломились на лошадях, а в лесу лошадь быстро скакать не может. Ну а «наши», лес хорошо знающие, просто устраивали засады на агрессоров и успевали их изрядно проредить до того, как те вообще понимали, откуда их убивают. Но так происходило лишь тогда, когда кочевников вовремя замечали, а это все же далеко не всегда случалось, так что народ занялся выдумыванием более эффективных способов защиты.

А я, уточнив, что «на юге» леса на самом деле не такие дремучие и лужаек с полянками там уже немало, предложил испытанный (еще Иваном Грозным, если не ошибаюсь) способ создания оборонительных рубежей. И аргументировал свои предложения «арифметическими выкладками», правда, боюсь, арифметику хорошо если один из десятка собравшихся понял. Но даже без арифметики общую картину «светлого будущего» старейшины осознать смогли и в конце задали мне только один вопрос:

— А ты сможешь все это обеспечить орудием и инструментами'?

— Один — нет, не смогу. Но уже десятки, если не сотни ваших людей знают, как все это делать. И умеют делать. Может, и не очень хорошо, но они очень быстро научатся, и вот тогда… А я все же постараюсь сделать кое-что другое, и это все работы сделает куда как более простыми.

— А что тебе для этого понадобится?

— Немного, я уже все подсчитал. Примерно тысячу человек крепких мужиков, и еще кое-что по мелочи. Я тут все записал… жалко, что вы читать пока не умеете.

— Ну так научи! Долго грамоту-то осваивать?

— Не очень, но займемся этим весной. А мне пока нужно за котиками поухаживать…

Жизнь шестая: Война за мир

Полной уверенности в том, что моя идея «сыграет», у меня, конечно же, не было. Хотя бы потому, что при царе Иване население России составляло шесть миллионов человек (и вроде как в конце его правления выросло до восьми), а тут в доступности с трудом можно было насчитать миллиона полтора. Но, с другой стороны, у Ивана для прокорма одного «бездельника» (то есть не мужика в поле) требовалось минимум двадцать пять «пахарей» (а по факту даже на пике мобилизации армии — то есть во время взятия Казани или Астрахани — было заметно больше сорока), а здесь — через несколько лет, когда «мои» хлеба займут подавляющую часть полей, будет достаточно одного «пахаря» на одного «дармоеда». Правда, ждать такого счастья придется лет десять, но даже простое повсеместное внедрение хомута и плуга железного доведет пропорцию до один к пяти как минимум. И не столько даже «эффективностью пахоту», сколько тем, что мужику на телеге в поля вывозить удобрения станет гораздо проще.

А удобрения — это не зола (зола только на бывших хвойных лесах давала какой-то, причем очень кратковременный, эффект) и