Читать книгу - "Кровь Дельфора - Андрей Стоев"

в том, что это уже почти готовая сектораль — достаточно отделить удел от Коруса, и для этого даже не потребуется привлекать великого — хватит крови потомка создателя. Понятно теперь?

— Не совсем, учитель, — озадаченно сказал я. — Но в чём здесь ценность? Насколько я знаю, в Полуночи хватает бесхозных секторалей, да взять ту же Летику.

— Спящую сектораль невозможно взять под себя, — покачал головой Дельгадо. — Точнее, в теории можно, а на практике это никому не по силам. Даже у группы великих не хватит сил пробудить спящую сектораль. Когда магик призывает новую сектораль, она возникает в виде зародыша, и то энергии на это хватит далеко не у каждого. А здесь огромная зрелая сектораль — если какой-нибудь идиот попытается пробудить Летику, она его просто моментально высосет. Большая сектораль существует в симбиозе с населением, которое и снабжает её энергией, а как ты привлечёшь людей в мёртвую сектораль вроде Летики? Там ведь ничего ценного нет, там из-за нехватки жизни даже почва неплодородная. Ценность удела Стер как раз в том, что там вполне достаточно населения. Это готовая, живая сектораль, которую может взять под себя любой магик — достаточно всего лишь отловить беглую княжну. Так понятно?

— Понятно, — мрачно сказал я. — И что нам делать?

— Становиться великими, — пожал он плечами. — У тебя задатки есть, и у неё, мне кажется, тоже.

— Будем становиться великими, — вздохнул я, и Дельгадо добродушно засмеялся. Его это забавляет, конечно, а вот меня как-то не особо.

За разговором я почти пропустил, что рука Арны, которую я держал, чуть-чуть дёрнулась.

— Она шевельнулась, — встрепенулся я. — Оживает?

— Сейчас посмотрим, — нахмурился Дельгадо.

Он начал что-то делать. Я видел движение чего-то — магии? энергии? — которой он что-то производил с Арной, но, естественно, совершенно не понимал, что происходит.

Дельгадо всё больше и больше хмурился, а я всё больше тревожился. Мне вдруг показалось, что Арна мигнула — не глазами, конечно, мигнула — она по-прежнему смотрела в никуда остановившимся взглядом. Она просто исчезла на мгновение — на такое крохотное мгновенье, что я решил, будто это мне показалось. Но потом она мигнула ещё раз, и здесь ошибки быть уже не могло.

— Она уходит, учитель! — в панике воскликнул я.

— Зови её! — рявкнул он.

— Арна, вернись! — закричал я.

— Нормально зови! С душой зови! — зарычал Дельгадо. — А не вопи, как истеричка!

Я с усилием взял себя в руки. Он, конечно, был прав — вопли здесь вряд ли сработают.

— Арна, милая, — позвал я негромко. — Возвращайся, я тебя жду.

Мне показалось, что-то изменилось. Возможно, она действительно приостановилась — в любом случае, какое-то неуловимое изменение в самом деле произошло.

Я продолжал звать её, ласково поглаживая ей руку, и вскоре, наконец, почувствовал, что она действительно возвращается. Наконец, она моргнула раз, другой, и взгляд у неё стал осмысленным. Она посмотрела на меня и слабо мне улыбнулась.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Дельгадо.

Арна посмотрела на него и задумалась.

— Не знаю, — наконец, сказала она с удивлением. — Плохо себя ощущаю. Не чувствую рук и ног.

— Скоро пройдёт, — кивнул он.

— У меня получилось? — спросила она.

— Ты заставила нас поволноваться, княжна, — усмехнулся Дельгадо. — Но у тебя получилось. Поздравляю, ты магичка.

Глава 21

— Ты убил его, негодяй, но этот подлый поступок не поможет тебе получить меня! О, как же я была слепа! Прости меня, любимый, я иду к тебе!

Я было зевнул, но вовремя опомнился — подавил зевок и быстро скосил глаза на Арну. Мне совсем не хотелось, чтобы она решила, что я бесчувственный чурбан или ещё что-нибудь в этом роде. К счастью, она совершенно не заметила, как я зевал; всё её внимание было обращено на сцену — она безотрывно смотрела туда, и по щекам её крупными каплями скатывались слёзы.

Тем временем трагедия была в самом разгаре. Положительный герой валялся на сцене в виде трупа — он защищал честь героини в неравной схватке с отрицательным героем. Защитил, естественно, безуспешно, раз лежал на полу. Хотя здесь я неправ, определённый успех всё же имел место: героиня, к которой он испытывал безответную любовь, при виде его трупа вдруг осознала, что она на самом деле тоже его любит. Точнее, любила. И сейчас она произносила длинную речь, объясняя злодею и зрителям, почему ей не стоит жить дальше. Прямо против сердца остриём к себе она держала здоровенный кинжал, которым, очевидно, и планировала самоубиться в конце своей речи.

Злодей тоже не стоял без дела — он корчил рожи и заламывал в отчаянии руки оттого, что все его планы оказались порушенными. Даже самому тупому зрителю уже в середине первого акта стало ясно, что он героиню не получит, но до этого тормоза только сейчас, в конце второго акта, начало доходить, что ему не светит. Ну, это же театр, у них всё не как у нормальных людей. Нормальный человек вообще первым делом отобрал бы у этой дуры её ножик, пока она ничего с ним не учудила.

Арна не выдержала. Она повернулась ко мне и спрятала лицо у меня на груди, плечи у неё вздрагивали. Эк её разобрало с непривычки… Велика всё-таки сила искусства, если даже настолько бездарная игра так воздействует, пусть и на совсем невзыскательного зрителя.

Я прижал её к себе и погладил по голове.

— Она не покончит с собой, милая, — шепнул я ей на ушко. — И этот лютнист, как его там, тоже на самом деле не убит, просто ранен.

— Почему ты так думаешь? — она подняла на меня взгляд; лицо у неё было заплаканным, но в глазах засветилась надежда.

— Потому что впереди ещё третий акт, — объяснил я. — Герои не могут умереть в середине пьесы, только в конце. Но в конце они тоже не умрут, потому что чуть было не умерли во втором акте. Нельзя в каждом акте повторять один и тот же ход, а значит, пьеса обязательно закончится свадьбой.

Она посмотрела на меня с сомнением, но в самом деле немного успокоилась. Моё предсказание тут же начало сбываться: труп ожил. Якобы убитый зашевелился и душераздирающе застонал.

— Любимый, ты жив! —