Читать книгу - "7 дней катастрофы - Константин Николаевич Буланов"

у них было не отнять. Особенно если они были вынуждены задержаться там на неопределённое время. И потому, пока их танки с мотопехотой испытывали на прочность оборону советских войск в районе Минского УР-а, противотанкисты с зенитчиками и артиллеристами обустраивали себе позиции в указанных посёлках и деревнях.

Конечно при этом авиация Западного фронта не оставляла их без своего пристального внимания. И вчера, и сегодня позиции всевозможных подразделений 20-й танковой дивизии Вермахта обрабатывались бомбоштурмовыми ударами, как минимум, ежечасно. Но если ещё два дня назад у Павлова под рукой имелось под шесть сотен годных к делу фронтовых бомбардировщиков и штурмовиков, то теперь их едва набиралось с три сотни. А ведь ещё требовалось окучивать места сосредоточения 12-й и 19-й танковых дивизий противника! Потому далеко не все самолёты из числа этих трёх сотен содействовали продвижению танков 20-го мехкорпуса КА.

Боевые потери, аварии при взлётах и посадках, технические неполадки и катастрофическая нехватка запчастей изрядно подточили силы ВВС Западного фронта за считанные дни не прекращающихся сражений. Такого Павлов уж точно не предполагал, когда жаловался на засилье в авиации совершенно избыточных для его планов СБ-2. Теперь-то он думал совершенно иначе.

Дело даже дошло до того, что Дмитрий Григорьевич этим утром отдал приказ о срочном привлечении к нанесению бомбовых ударов тех самых дальних бомбардировщиков ДБ-3Ф, от которых он ранее просил себя избавить. Благо авиационное топливо, в том числе высокооктановое, на удивление начало поступать с тыловых баз ГСМ в весьма солидных объёмах. Всё же к началу войны Советский Союз смог накопить в неприкосновенных резервах порядка 1 миллиона и 200 тысяч тонн авиабензинов — то есть свыше годовой потребности мирного времени всех ВВС КА, чего с лихвой должно было хватить на несколько месяцев ведения очень интенсивных боевых действий. И генерал армии этим воспользовался, требуя от авиационного начальства фронта совершать не менее 5 самолётовылетов ежедневно для каждого бомбардировщика и штурмовика.

Однако даже преобладание в небе пригородов Минска советской авиации не могло гарантировать повальное уничтожение всех сил 3-ей танковой группы Гота и потому пошедшим в контратаку танкистам с пехотой 20-го мехкорпуса КА приходилось сталкиваться с неслабым сопротивлением. Броня тяжёлого танка — и та не всегда могла гарантировать полную защиту и непременный успех затеянного мероприятия. Вот и танку Павлова внезапно прилетел откуда-то «презент», хотя он двигался даже не в 3-й волне наступающих, а вслед за ней.

— Судя по всему, в нас ударило что-то крупнокалиберное, — устало выдохнул лейтенант Зайцев, на пару с наводчиком оттаскивавший от подбитого КВ с трудом вытащенного из башни командующего фронта, получившего неслабую контузию. — Как бы не все 150-мм! Попали бы нам в башню, и мы бы с вами уже не разговаривали. А так лишь опорные катки вырвало, да трещины по сварным швам корпуса пошли. Фух, здесь пока останемся. Отдышаться надо, — затянув Павлова в воронку от авиабомбы, рухнул рядом с ним командир подбитого танка, к которому вскоре присоединились остальные члены экипажа.

— Ого! И как это мы умудрились схлопотать шестидюймовый снаряд? — с не меньшим трудом ворочая языком, генерал армии уточнил момент, который не зафиксировался в его собственной памяти.

— Случайно, скорее всего, — пожал плечами лейтенант, лёгкие которого работали, как меха. — Под заградительный огонь попали, не иначе. И фатально не повезло получить едва ли не прямое попадание.

— А почему думаешь, что это заградительный огонь был. Может быть, прямой наводкой били? — чтобы поддержать разговор, принялся размышлять Дмитрий Григорьевич, стараясь поскорее прийти в себя, дабы перестать изображать из себя мешок с картошкой.

И слова его при этом не могли являться откровенным бредом.

Да, пусть крупнокалиберные орудия, что немецкие, что советские являлись изрядно громоздкими для применения их на прямой наводке при стрельбе по танкам, таковые случаи уже не являлись исключением. Как он сам совершенно чётко знал из тех рапортов, что время от времени попадали к нему в руки из штабов 4-й, 10-й и 3-й армий, там артиллеристам порой приходилось выставлять 122-мм и 152-мм пушки и пушки-гаубицы именно для такой стрельбы.

Где-то попросту подошли к концу все бронебойные снаряды. Где-то то и дело наблюдалась неспособность 45-мм бронебоев пробить броню германских Т-3 и Т-4 с усиленным бронированием. Где-то все противотанковые и дивизионные пушки уже оказывались подчистую выбиты. Вот и шли в дело орудия корпусной артиллерии, чьи тяжеленные осколочно-фугасные снаряды при попадании в любой вражеский танк попросту разрывали тот на куски.

Хоть это и было сравни забивания гвоздей микроскопом. Но порой забить гвоздь виделось куда важней сохранения этого самого микроскопа. Причём реалиями боя это было для обеих сторон. Тем же немцам требовалось как-то останавливать советские тяжёлые танки.

— Нет, товарищ генерал армии. Точно заградительный, — не согласившись с высказанным предположением, помотал головой Зайцев. — Стояли бы они в засаде на прямой наводке, танки нашей первой или же второй атакующих волн их непременно уже смели бы огнём своих орудий. Они же вон уже где, километрах в трёх впереди нас. Можно сказать, вплотную к избам Нового двора уже подошли, — махнул он рукой в сторону едва просматривающейся где-то впереди небольшой деревушки в дюжину дворов, где попытались закрепиться какие-то части немцев, включая танкистов. — А так как мы с места вели поддерживающий огонь шрапнелью да осколочными, нас могли принять за артиллеристов, вот немцы с передовой и выдали задачу на наше подавление.

— Значит, просто не повезло, — безрадостно констатировал Дмитрий Григорьевич, у которого перед глазами мир всё ещё несколько плавал, а уши всё ещё были «забиты ватой».

— Так и есть, — кивнул лейтенант, тут же уткнувшись моськой в землю и прикрыв голову руками. Он, как и остальные собравшиеся в воронке танкисты, очень вовремя услышал свист подлетающего снаряда, отчего и постарался сделаться «плоским и зелёным».

— Бум! Бум! — метрах в двадцати от них легли два «крупнокалиберных чемодана», поднявших в воздух сотни килограмм земли.

— Тикать отсюда надо, пока не накрыли, — отплевавшись от попавшей в рот пыли, высказал разумное предложение наводчик. — Хотя бы до наших тягачей доберёмся и ладно. Под их бронёй не так опасно находиться будет, — уточнил он, что имеет в виду не «Ворошиловцы», а «обезбашенные» КВ-2, четыре штуки которых вышли в сопровождение их колонны, и ныне пребывали где-то в тылу вместе с зенитчиками и снабженцами. — Ладно, мы помрём. Жалко, но не велика потеря для страны. А ежели что