Читать книгу - "7 дней катастрофы - Константин Николаевич Буланов"

движение, приказал добавить тому люлей Павлов. На сей раз он решил, что контрольный выстрел в данном случае не будет лишним. Всё же в 7-й танковой дивизии Вермахта служили сплошь ветераны, прошедшие французскую компанию, и потому могли неприятно удивить в самый неожиданный момент. Да и танк этот был покрепче своих более лёгких «коллег по ремеслу». К тому же, всегда следовало учитывать возможный брак снаряда, отчего тот превращался в простую болванку, что могла прошить цель насквозь, не принеся при этом каких-либо фатальных повреждений главным механизмам боевой машины, а то и вовсе расколоться, не пробив брони — имелся такой грех у тех бракованных бронебоев советского производства, что порой умудрялись проходить военную приёмку и попадать в войска.

В результате лишь после третьего прямого попадания очередной вражеский танк начал дымиться и из него со всех люков полезли танкисты. Вот этот конкретный эпизод и демонстрировал наглядно, отчего генерал армии совсем недавно выпрашивал бронебойные снаряды, уверяя высшее командование и руководство страны, что имеющихся запасов ему категорически недостаточно. Ведь с начала боя не прошло и 5 минут, а уже оказались растрачены 5 бронебоев из 13 имевшихся в укладках. И такая ситуация складывалась отнюдь не только у экипажа Дмитрия Григорьевича и вообще не только у танкистов. Те же расчёты орудий ПТО нередко были вынуждены добиваться 5–7 прямых попаданий в цель, чтобы гарантированно уничтожить вражеский танк. Особенно это касалось 45-мм пушек, чьи снаряды наносили куда меньшие повреждения, даже проникнув под броню.

А после начался сплошной конвейер в стиле вестерна — кто кого быстрей перестреляет.

Стрелял КВ-1 командующего, стреляли тяжёлые танки приданного ему взвода, стреляла пехота и, конечно же, стрелял противник. Стрелял много, часто и нередко метко.

Так за последующие полтора часа боя лишь в танк Павлова пришлось не менее трёх десятков попаданий, обеспечивших всем членам экипажа не прекращающийся ни на секунду гул в ушах и головах. Два КВ вовсе перестали выходить на связь, и было неизвестно, что там с ними приключилось — им просто сбили антенны или же боевые машины уже кем-то сожжены. Да и прикрывающей танки пехоте явно досталось — не могло не достаться, учитывая изначальное превосходство противника в количестве боевой техники и живой силы.

— Всё, кхе, кхе, больше ничего не вижу за всеми этими пожарами, кхе, — непрерывно кашляя от раздирающего лёгкие дыма сгоревшего пороха, который практически полностью заместил собой весь воздух внутри танка, оторвался от окуляра своей оптики генерал армии. Вот уже как пару минут он крутил влево-вправо небольшой перископ ТП-К в попытке разглядеть хоть что-нибудь на поле боя, но многочисленная чадящая техника, рвущиеся тут и там боеприпасы и занявшиеся огнём дома попавшей под раздачу деревеньки обеспечили образование огромного дымно-пылевого облака, перекрывшего всякий обзор. — Что там у нас со снарядами?

— Четыре шрапнели осталось. Какие будут приказания? — не дождавшись какой-либо очередной чёткой команды, прохрипел сзади лейтенант Зайцев. Этого молодцеватого лейтенанта теперь можно было бы принять разве что за вылезшего из забоя шахтёра, но никак не за бравого краскома, столь сильно он оказался покрыт с ног до головы чёрным налётом, сверкая вдобавок непрестанно слезящимися красными глазами. Впрочем, как и все в экипаже танка.

— Четыре, говоришь? — не поворачиваясь к нему, просто произнёс в пространство Павлов. — Это мы знатно тут повоевали, — покачал он головой, быстро подсчитав, что они успели выпустить 110 снарядов, прежде чем дальнейший огонь оказался невозможен. — Знаешь что? Вызывай-ка наши тягачи. Пусть везут ещё снаряды. — Лишённые башен КВ-2 было решено применить не только в качестве БРЭМ, но и для перевозки в высвободившемся пространстве боевого отделения ящиков со снарядами. Что было очень актуально, учитывая острейший дефицит в Красной Армии специализированных бронированных доставщиков боеприпасов. — А как пополним с них боекомплект, потихоньку двинемся вперед, на зачистку. Заодно передай в штаб дивизии, чтобы отдали приказ на выдвижение в нашу сторону всем тем её частям, что прежде сидели в обороне в районе укрепрайона. Пусть начинают выдавливать остатки вражеских сил под наши пушки. Ну или пусть начнут перемалывать их своим огнём и гусеницами, если кого повстречают по пути. Я не обижусь, — хмыкнул он, что, правда, никто не увидел. — Нам за сегодня кровь из носа надо завершить все основные дела здесь, чтобы уже завтра начать бить 20-ю танковую дивизию немцев. А дальнейшей зачисткой в местных лесах пусть занимаются полки НКВД и ополчение. Всё же это уже не наш профиль. На танках-то особо меж деревьев не полазаешь. Тогда как немцев по лесам здесь разбежалось, как тараканов по общежитию. Чую, не одну неделю их тут будут вылавливать. Разве что оставим им Т-40 — мелкие, юркие и с крупнокалиберными пулемётами. Эти танчики тут придутся к месту, как нигде.

Тут чуйка генерала армии не подвела. Точно так же, как в известной ему истории советские части, оказавшиеся в окружении, порой целыми месяцами выходили к линии фронта, громя по пути вражеские тыловые обозы, лишившиеся своей техники немецкие танкисты и мотострелки ещё долго наводили шороху в окрестностях Минска. Всё же 10 тысяч готовых сражаться солдат и офицеров — это было 10 тысяч! Что ни говори — сила. Сила, с которой в той или иной мере следовало считаться.

Однако это всё было делом будущего. А пока, по прошествии двух часов, ушедших на короткий отдых, перекус и частичное пополнение боекомплекта, полдюжины КВ-1 одновременно покинули свои изрядно разбитые вражескими снарядами позиции и потихоньку двинулись вперёд — к разбитой ими колонне, прикрывая своими корпусами потянувшуюся вслед за ними пехоту.

Увы, оба КВ-1, что размещались ближе всего к противнику — в небольшой роще, что раскинулась всего в 400 метрах от дороги на Смолевичи, и которые ударили во фланг основной части немецкой колонны, оказались слишком сильно повреждены, чтобы принять участие в дальнейших действиях. Как уже стало известно, одному из них даже умудрились сорвать с креплений башню, поразив ту рядом прямых попаданий 88-мм снарядов — это отличились временно приданные 7-й танковой дивизии зенитчики Люфтваффе, которые, впрочем, так и остались навсегда на этой «дороге смерти», поражённые огнём прочих советских танков. Вот и приходилось действовать ещё меньшим числом боевых машин, постепенно давя сопротивление тех редких очагов обороны, что образовывались тут и там из тех немногих, кто не сумел или не пожелал отступить в ближайшие леса, бросая на произвол судьбы тяжёлое вооружение. Причём давя, порой, в прямом смысле этого слова.