Читать книгу - "7 дней катастрофы - Константин Николаевич Буланов"

же не выдержал и задал его лейтенант Зайцев — командир выделенного Павлову танка. Уступив своё место под бронёй командующему, сам он переместился на место заряжающего, а сейчас вовсе торчал в единственном башенном люке, высматривая в бинокль, не пылит ли в их сторону кто-нибудь ещё. — Может, всё же сами вновь потихоньку двинемся им навстречу? Ведь, чем быстрее их повстречаем, тем скорее уничтожим!

— Побегут. Куда им тут ещё деваться? — хмыкнул в ответ на этот юношеский максимализм Дмитрий Григорьевич, не отрывая глаза от окуляра ПТ-К[1]. — Я даже в свою панораму прекрасно вижу, что в той стороне половина неба затянута сплошным шлейфом чёрного дыма от горящей техники. А значит наши авиаторы, не смотря на всё противодействие, дают вражине жару! Ну и преодолеть ту противотанковую оборонительную линию, что мы выстроили на выходе со всех лесных дорог на данном направлении, немцам уж точно не выйдет. Там ведь одних только трёхдюймовок под 60 штук в землю врыто! Плюс три взвода наших КВ сидят в засадах! Плюс почти полторы сотни самоходок с сорокопятками. Не говоря уже о пехоте и минных полях. Так что нет, шалишь! Германцу теперь только один путь — искать обходные дороги, то есть возвращаться обратно по своим же следам, да попадать тем самым прямо к нам в руки. Потому сидим и ждём. Не сейчас, так через час или же два появятся. Либо же просто сгинут под бомбами в конечном итоге, чему лично я буду рад. И нам меньше мороки, и немногочисленные трёхдюймовые бронебои сохраним для будущих свершений.

Так и не столкнувшись в минувший четверг с достойным огня тяжёлых танков противником, генерал армии даже отдал приказ перенаправить удары всех СБ-2 на позиции 7-й и 20-й танковых дивизий немцев, дабы подтолкнуть командование тех к более активным действиям. И неважно каким — атаке Минского укрепрайона или отступлению в сторону уже подготовленных засад. Тем более что из штаба 6-го мехкорпуса ещё вчера ближе к вечеру поступило долгожданное известие об успешном прорыве вражеской обороны в районе посёлка Вороново — как раз севернее Лиды, и нанесении ударов по ряду тыловых частей немцев, совершенно не ожидавших, что на них вдруг выскочат десятки советских танков.

Немецкие пехотные дивизии, что изначально были приданы 3-ей танковой группе, вынужденно пропуская вперед моторизованные части, банально не успели подойти к тем местам, чтобы с гарантией прикрыть от подобных «эксцессов» вырвавшихся вперёд тыловиков подвижных соединений, за что нынче многим тысячам германских солдат и приходилось расплачиваться своими жизнями или же свободой.

Насколько помнил Дмитрий Григорьевич, к 26 июня, помимо почти всего тыла 3-й танковой группы, где-то в тех краях должны были находиться порядка 2000 автомобилей и десятки тысяч военнослужащих всевозможных тыловых служб 8-го воздушного корпуса, что были высланы вперёд для организации целой сети аэродромов подскока и проведения линий связи. Больно уж сильно в своих мемуарах ругался на них Герман Гот, так как те в первые дни войны, постоянно застревая, где только можно и нельзя, то и дело устраивали пробки, тем самым тормозя продвижение вперёд его танков. Вот и запомнился пенсионеру Григорьеву некогда этот момент. И грядущее уничтожение чуть ли не половины всех наземных сил целого корпуса Люфтваффе стоило немало, уж точно находясь на одном уровне с разгромом танковой дивизии. Всё же там служили не простые стрелки и танкисты, а ценные технические специалисты, обучение которых длилось не один год.

Впрочем, своё грязное дело кто-то из них выполнить явно успел, так и не попав в прицел советских танков — уже с самого утра 27 июня в небе над пригородами Минска вспыхнули ожесточённые воздушные бои, стоившие советским лётчикам немалой крови.

Тем же авиаполкам на СБ-2 неслабо досталось ещё в предыдущий день. До района-то Лиды немецкие истребители спокойно долетали со своих прежних аэродромов, а потому ценой прорыва 6-го мехкорпуса стала безвозвратная потеря 58 бомбардировщиков и 13 «Ишачков». Да вдвое больше машин вернулись на аэродромы с повреждениями или сели в полях на вынужденную посадку. Теперь же экипажам скоростных бомбардировщиков и вообще всех оставшихся у ВВС Западного фронта ударных самолётов то и дело приходилось отбиваться от наскоков мессеров ещё и тут, где вчера даже духа их не было. Видимо, громогласные оры командиров погибающих под ударами с неба танковых дивизий достигли ушей командования группы армии «Центр», которое всем своим весом надавило на Люфтваффе в плане срочной организации воздушного прикрытия.

— Ага! Не нравится! — неожиданно для Павлова вдруг воскликнул Зайцев, так и продолжавший торчать наполовину снаружи, высунувшись в люк.

— Что там? — поинтересовался Дмитрий Григорьевич, так как в свою оптику не смог рассмотреть ничего такого. Благо двигатель танка был заглушен, а потому никакие посторонние шумы не мешали им общаться без использования танкового переговорного устройства.

— Под два десятка наших истребителей перехватили очередную группу мессеров! — радостно раздалось снаружи. — Ну, теперь-то они им покажут, где раки зимуют! А то, ишь, повадились наши бомбардировщики бить!

К середине дня генерал армии уже раз пять лично наблюдал, как появившиеся в небе германские истребители ссаживали вниз один советский бомбардировщик за другим, пикируя на тех с высоты, словно коршуны на жирных уток. Всё же из-за имеющихся проблем со связью взаимодействие бомбардировочных и истребительных полков оставляло желать много лучшего. И с этой горькой правдой приходилось попросту мириться, неся обидные потери. Хорошо хоть при этом экипажи сбитых самолётов спасались на парашютах над своей территорией и потому имели все шансы вскоре вновь вернуться в строй.

Но также наблюдал он пару раз и то, что ныне описывал ему молоденький лейтенант-танкист — когда отечественные истребители успевали перехватывать противника.

Чтобы избежать путаницы и взаимного недопонимания в среде своих авиаторов, генерал армии попросту отдал приказ постоянно держать над местом разворачивающегося сражения не менее трёх истребительных эскадрилий Як-1 в качестве патрульных сил. При этом каждой такой эскадрилье полагался самолёт-наводчик — в основном СБ-2 или Як-7УТИ, связист с которого поддерживал постоянный контакт с, наконец, пришедшей и развернувшейся близ Минска первой станцией радиолокационного наведения РУС-2.

Это-то порой и позволяло советским истребителям перехватывать те группы вражеских самолётов, что время от времени подходили с запада. В том числе организовывать такой вот групповой перехват силами целого полка, каковой ныне и наблюдали засевшие в засаду танкисты с пехотой.

Причём, судя по всему, далеко не все «худые» взлетали с уже наскоро выстроенных где-то на советской земле аэродромов подскока, так как у некоторых