Читать книгу - "Первый новой ветви - Юджин Никитин"

неким подобием подиума с длинным столом, сантиметров на тридцать-сорок возвышающимся над остальным полом кабинета. Хороший психологический ход, когда прибывшие на рассмотрение их вопросов с первых же секунд начинают чувствовать себя по-настоящему маленькими, перед заседающим комитетом.

Комитет что сегодня собрался по обращению его сердобольного дядюшки. решать судьбу опекунства над несовершеннолетним Алексеем состоял из пяти человек. И лишь один из них, сидящий крайним по правую руку от Алексея, был ему знаком. Барон Савельев собственной персоной. Который кстати даже бровью не повёл в тот момент, когда парень вошёл в кабинет, сопровождаемый Кольцовым. Этот момент они оговаривали ещё позавчера во время их беседы втроём, так что его поведение не было для Алексея сюрпризом. Всё шло, как и должно было идти по ранее оговоренному их тесной компанией заговорщиков, плану.

Оставшиеся четверо членов комитета представляли собой достаточно колоритную компанию, поражавшую своим разнообразием образов. Если смотреть слева направо, то первым сидел седой старичок с испещренными морщинами лицом, блеклыми уже уставшими от жизни глазами и немного крючковатым носом. Смотрел он на Алексея с тенью брезгливости и отвращения. Рядом с ним располагался совершенно противоположный по образу ему человек. Крепкий, высокий не старше сорока лет мужчина, с волосами цвета вороньего крыла и такого же окраса бородой — испаньолкой. Его темные глаза смотрели равнодушно, а лицо его, без малейшего проблеска эмоций создавало ощущение того что оно высечено из базальта. Обветренное на солнце и ветре. Оно выдавало в нём если и не военного, закаленного в походах, то любителя путешествий точно.

Центральную позицию старшего сегодняшнего собрания занимал тоже крепкий, но скорее от рождения, чем от потраченных усилий мужчина. Как и его сосед, примерно такого же возраста. Но вот его ярко рыжая шевелюра придавала ему какой-то оттенок несерьезности. Лишь острый взгляд серых глаз выдавал что его обладатель совершенно не тот, к кому можно отнестись не серьёзно хоть на краткий миг. Его непримечательное лицо было спокойно, но у Алексея с первого же взгляда создалось ощущение что сидит перед ним опасный хищник в человеческом обличии. Ну а оставшийся четвертый незнакомец. Сидящий между главой комитета и бароном Савельевым выглядел как типичный утонченный мажор, никогда не знавший труда и невзгод. Лет тридцать на вид, каштановые волосы, доходящие почти до плеч, достаточно хрупкое телосложение, бледное лицо и цепкий взгляд зелёных глаз сопровождала легкая улыбка, показавшаяся Алексею какой-то сардонической, змеиной. Его, как и седого старичка, да и главу комитета с первого взгляда можно было смело заподозрить в негативном отношении к явившемуся подростку. Трое из пяти, если бы не пройденный вчера Ритуал, сердце у тогда ещё Белова однозначно ушло бы в пятки от осознания этой угрозы.

Сидящий слева от входа и спиной к окну за небольшим столом Григорий Дмитриевич Белых даже не пытался скрыть самодовольную ухмылку, рассматривая прибывшего Алексея. Его вчерашняя уверенность в благоприятном для него исходе сегодняшнего собрания, высказанная своему бывшему племяннику стала понятна воочию. Он, вернее сказать не он, а те, кто использовали его как ширму отработали как надо. Три голоса из пяти, при чём одним из них был и руководитель комитета. Шансов у Алексея, попади он на это собрание ещё вчера утром не было бы совершенно никаких. Всё было предрешено ещё раньше в кулуарах. И теперь, когда тишина после того как Алексей ступил в кабинет растягивалась всё больше и больше, улыбка псевдосердобольного дядюшки становилась всё шире и гаже. Он откровенно наслаждался как ему казалось тем растерянным и шокированным видом что сейчас изображал Алексей.

Молчание Алексея и возникшая неловкость стали явно раздражать собравшихся в комитет. Мажор начал елозить по своему месту искоса поглядывая на занимавшего пост начальника. Крепкий мужчина нахмурил брови и теперь пристально рассматривал Алексея, не обращая ни на кого внимания. Старичок зло фыркнул и посмотрел на дядюшку, из-за чего тот вынужденно в один момент убрал со своего лица улыбку и принял печальный вид. А вот руководитель комитета своё раздражение выражал не вербально совсем по-другому. Он как-то подсобрался, выпрямился в кресле и сейчас на парня смотрел до крайности высокомерный персонаж, одним своим видом показывающий своё презрение к сопляку что стоял перед ними.

Лишь Савельев не показал ни одной эмоции, даже самой маленькой. Он просто ждал того, ради чего согласился на участие в этом фарсе. Развязки с откровениями, и не менее эпического финала. Алексей не знал, чего это стоило барону, но Кольцов ещё утром предупредил его, что вчерашнее преображение с несовершеннолетнего сироты на дееспособного главу нового рода удалось оставить для остальных участников комитета совершенно неведомым. И именно по этой причине самому Алексею пришлось пойти на нарушение этикета и войдя не представиться, чтобы пусть и ценой общего недовольства его манерами, но дать заговорщикам, пошедшим на взятку в этом споре от противников Алексея почувствовать себя на самом краю победы.

Той самой, когда желаемого приза вот-вот коснутся твои жадные пальцы и в один совершенно непонятный момент эта победа развевается как дым. Что может быть лучше для наказания за подлость? В этом случае — это разочарование. И чувство что тебя, такого ушлого заговорщика обошли на повороте перед самым финишем. Нет, конечно Алексе прекрасно понимал, что данный конфуз ему эти трое как минимум не забудут, да и тот крепкий мужчина тоже может оскорбиться. Но это того стоило полностью. Эти люди уже были против него, играя в команде его врагов. Так что лишних противников, он уже не наживёт, а о чём-то менее неприятном с их стороны он уже и не надеялся даже.

Молчание нарушил рыжий, зло смотря на стоящего парня, с Кольцовым за спиной, он с ехидной усмешкой проговорил.

— Вас не учили представляться, когда приходите?

— Приношу своими самые искренние извинения господа, совершенно растерялся — Алексей с самым искренним видом на который был способен в этот момент развел руками, стараясь тянуть время до своего представления.

— Теперь вы видите Ваша светлость, до чего довело его упрямство, до малейшего отсутствия манер — подорвался со своего места дядюшка, быстро заговорив и склонившись в угодническом полупоклоне.

— Помолчи — отрезал, поморщившись от вида экспромта дядюшки, тот самый Ваша светлость и снова перевёл свой недовольный взгляд на Алексея.

Дядя получивший отлуп рухнул на своё место с испугом теперь поглядывая на подиум с заседающим комитетом. Лишь один раз зло зыркнув на стоящего парня, явно снова для себя решив, что и это полученное при всех унижение, только его вина. Понимая, что тянуть дальше уже будет не неловкостью, а прямым оскорблением Алексей, приложив левую