Читать книгу - "Грандиозное событие - Морис Леблан"

надменной, тщеславной и деспотичной. Почти все время она проводила на своей вилле в Каннах или в замке Баттл близ Гастингса, но находила возможность всячески, в разговорах или письмах, находясь рядом или вдали, докучать мужу и падчерице, которую изводила болезненной ревностью.

Вполне естественно, что Изабель и Симон полюбили друг друга, а, столкнувшись с непреклонной волей лорда Бейкфилда и ненавистью его жены, пришли к единственно возможному решению — уехать. Это было предложено без громких фраз и принято без терзаний и сомнений. Молодые люди сами сделали выбор. Им казалось, что все очень просто. Честно решив продлить помолвку до того времени, когда все препятствия будут устранены, они шли навстречу будущему, словно в приветливый светлый край.

Когда пароход вышел в открытое море, подул ветер, поднялось легкое волнение. На западе собирались облака, но они были далеко, это внушало уверенность, что плавание будет спокойным, а погода солнечной. Волны разбивались о борт, и, казалось, никакая сила не могла сбить судно с заданного курса.

Изабель и Симон сидели на кормовой палубе.

Изабель сняла пальто и осталась в легкой батистовой блузке. Она сидела с непокрытой головой, подставляя ветру руки и плечи. В лучах солнца волосы ее отливали чистым золотом. Серьезная и задумчивая, она была воплощением молодости и счастья. Симон не мог налюбоваться ею.

— Вы ни о чем не жалеете, Изабель? — тихо спросил он.

— Ни о чем.

— И вам не страшно?

— Как мне может быть страшно рядом с вами? Нам ничто не угрожает.

Симон указал рукой на море.

— Возможно, опасность там.

— О нет.

Симон рассказал Изабель о своем разговоре с лордом Бейкфилдом и трех условиях, на которых они сошлись. Это позабавило ее, и она спросила:

— Могу я также поставить вам условие?

— Какое же, Изабель?

— Верность, — ответила она серьезно. — Абсолютная верность. Никаких послаблений. Я ничего не прощу.

Симон поцеловал ее руку.

— Не бывает любви без верности. А я люблю вас.

Вокруг них было мало людей — панике поддались в основном пассажиры первого класса. Но и оставшиеся, все, кроме влюбленных, так или иначе выдавали свою тревогу. Справа стояли трое пасторов, два пожилых и один помоложе. Они держались безмятежно, словно герои, певшие псалмы, пока тонул «Титаник». Однако их руки были молитвенно сложены. Рядом с ними была та французская пара, чей горестный разговор подслушал Симон Дюбоск. Отец и мать, прижавшись друг к другу, лихорадочно всматривались в горизонт. Четыре старших мальчика, краснощекие, пышущие здоровьем, постоянно отлучались и приносили какие-нибудь новости. Маленькая девочка сидела у ног родителей и молча плакала. Мать кормила шестого ребенка, который время от времени поглядывал на Изабель и улыбался.

Ветер свежел. Симон наклонился и спросил свою спутницу:

— Вам не холодно, Изабель?

— Нет… я привыкла.

— Вы оставили багаж внизу, но взяли с собой плед. Почему вы его не развернете?

Действительно, плед лежал, перехваченный ремнем, и девушка даже пристегнула его кожаным шнуром к железной ножке палубной скамейки.

— В моем саквояже нет ничего ценного, — сказала она.

— Полагаю, что и в пледе тоже?

— Напротив.

— Неужели! Что же там?

— Миниатюра, которой очень дорожила моя покойная матушка. Это портрет ее бабушки, казненной при короле Георге.

— Эта миниатюра дорога вам лишь как память?

— Не только, она окаймлена лучшими мамиными жемчужинами, и поэтому сегодня бесценна. Мама предвидела, что дела могут обернуться по-разному, и подарила мне целое личное состояние.

Симон рассмеялся:

— Хороший же у вас сейф…

— Да, пожалуй! — Изабель тоже засмеялась. — Миниатюра спрятана в середине этого пледа, между ремнями, где никто не додумается ее искать. Что поделаешь? Я становлюсь суеверной, когда речь заходит об этом украшении. Оно для меня как талисман.

Молодые люди надолго замолчали. Береговая линия исчезла. Волны становились сильнее, и «Королеву Марию» немного качало. Они обогнали белоснежную прогулочную яхту.

— Это «Кастор» графа Боже, — крикнул один из мальчиков. — Он направляется в Дьепп.

Два господина со своими дамами обедали под тентом. Изабель опустила голову, чтобы ее не заметили.

Этот невольный жест был ей неприятен, и через мгновение она сказала (все слова, которыми влюбленные обменялись в те минуты, навсегда остались в их памяти):

— Симон, вы уверены, что я имела право уехать?

Он удивился:

— Разве мы не любим друг друга?

— Конечно, любим, — прошептала девушка. — К тому же я жила с женщиной, которой доставляло особую радость оскорблять память моей матери…

Изабель замолчала. Симон накрыл ее руку своей, и это нежное прикосновение приободрило девушку.

Четверо мальчиков прибежали с известием:

— Вдали появилось судно той же компании, которое отплыло из Дьеппа в то же время, что и мы из Ньюхейвена. Оно называется «Пеи-де-Ко». Мы встретимся через четверть часа. Видишь, мама, опасности нет.

— Да, но что будет дальше, когда мы подойдем к Дьеппу…

— С чего ты взяла? — возразил муж. — Встречное судно ни о чем особенном не сообщило. Эти необъяснимые явления могут переместиться, отступить…

Женщина ничего не ответила. На ее лице застыло отчаяние. Девочка у ее ног все так же молча плакала.

Мимо прошел капитан и поздоровался с Симоном.

Прошло еще несколько минут.

Симон нашептывал Изабель нежные слова, которые она не очень отчетливо слышала. Непрекращающийся плач девочки тревожил ее.

Но вскоре налетел ветер и море забурлило. В этом не было ничего удивительного — чем сильнее ветер, тем выше волны. Но почему море волновалось только в определенном месте, именно там, где им предстояло плыть?

Супруги-французы вскочили, остальные пассажиры подбежали к бортам. Капитан поднялся на ют.

Все произошло стремительно и неожиданно.

Не успели Изабель и Симон, увлеченные друг другом, понять, что случилось, как судно потряс многоголосый вопль, душераздирающие крики раздавались отовсюду: справа и слева, с носа, с кормы и даже изнутри, из кают, как будто все только и ждали чего-то ужасного и с самого отплытия высматривали зловещие признаки.

Жуткое зрелище! В трехстах метрах впереди, прямо по курсу судна, взметнулся чудовищный смерч и выбросил в небо куски породы, потоки лавы и струи воды, которые обрушились вниз в грохочущие волны и открывшуюся бездну. Штормовой ветер, словно раненый зверь, ревел над разворачивающимся хаосом.

Над застывшей толпой воцарилась тишина, та мертвая тишина, которая предваряет катастрофы. А потом громовой треск разорвал пространство. Стоя на посту и стараясь перекрыть грохот, капитан отдавал приказы.

На мгновение мелькнула надежда на спасение. Казалось, судно прилагает такие усилия, что сможет по касательной выскользнуть из адского круговорота, в который его затягивало. Но нет! Воронка становилась все шире. Одну из труб разбила каменная глыба.

И снова безумные крики, бестолковая беготня и драки за спасательные