Читать книгу - "РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский"

Тем более тяжёлые мины направленного действия. Тут у БТР-ов собрались два взвода: и первый, и четвёртый. Теперь это была одна штурмовая группа, и командиром в неё был назначен подсотенный Колышев, чему казаки не очень-то рады были. Не любили его в сотне. Изводил он всех придирками да уставом с дисциплиной. А в боях до сих пор себя никак не проявлял. Одно слово — замком сотни. Первый, кажется, раз Аким видел его с оружием в руках. Ходил среди казаков, смотрел на то, как они готовятся, ну, хоть хватало ему ума советы им не давать.

— Володь, — говорит Саблин Карачевскому, — ты брось в «сосудик» пару «брикетов», пятикилограммовых кусков тротила в алюминиевой оболочке. Может, пригодятся доты рвать.

— Перед нами, вроде, сапёры пойдут, — отвечает Карачевский. — Они доты рвать будут. Володьке тащить «сундук», там и так гранат на десять килограмм.

— Возьми, мало ли, — не отстаёт Аким.

В первом взводе в строю осталось три штурмовика: Кульчий, Семёнов и Тарасов. Все люди опытные, пожившие, повоевавшие.

Аким рад, что такие казаки с ним пойдут. Они собрались рядом с Саблиным, разговаривают. Разговоры у них такие, что слов много не нужно:

— Возьму, наверное, полсотни жаканов. — размышляет Кульчий.

— Возьми, Андрей, — говорит ему Тарасов, — а я «троек» возьму штуки три.

«Тройка» — тяжёлая граната в три килограмма. Мощная и опасная. Кидать такую надо, имея укрытие, а то и самого задеть может. Но для дотов это как раз то, что нужно. Главное — попасть ею внутрь.

Они укладывают ранцы, спокойны и сдержаны, словно не в бой собираются, а на рыбалку в болото. Всё знают, всё правильно делают, ничего им говорить не нужно. Это их спокойствие, спокойствие людей, что уже поседели в боях, во всех остальных вселяют уверенность. Даже Саблину с ними веселее, хотя и его считают ветераном, хоть у него ещё ни одного седого волоса. Колышев тут же сидит на лавке со всеми. Когда такое было, что бы подсотенный с рядовыми сидел. Сейчас сидит, ни к кому не лезет, молча смотрит, как остатки двух взводов готовятся к бою.

Тут уже и Юрка. Вот он, как всегда, не замолкает.

— А что обедать-то будем? Или натощак пойдём?

— Будем, будем, — почему-то уверен Каштенков, — а то начнутся буран да война — когда поедим ещё?

— Хорошо бы, — говорит радист Селиванов из первого взвода.

Саблин смотрит на этих людей и удивляется. Всегда удивлялся, особенно перед боем: вот сидят, разговаривают об обеде, а кто-то из них не вернётся живым из боя, кого-то изувечит так, что он месяцами будет плавать в биованне, а потом заново будет учиться ходить, говорить, даже есть. И никто из них не трясётся, не болтает без конца, не затыкаясь ни на минуту, не смеётся истерически, не бегает в сортир, не лезет к другим с задушевными разговорами и воспоминаниями. А бой-то будет тяжёлый, может, самый тяжёлый в их жизни.

Прибежал молодой поварёнок и крикнул:

— Вторая рота, обедать.

Казаки головы подняли, смотрят на него, и ни один даже слова ему не сказал. Усмехаются только.

— Казаки, вторая рота тут? — кричит поварёнок, вытягивает тонкую шею, ищет вторую роту.

— Балда, — отвечает ему Юрка, — второй роты тут нет.

— А где же они? — удивляется парень.

— Вам, наверное, не известно, рядовой, — назидательно говорит ему Колышев, — что в казачьих частях нет рот, а есть сотни.

— Ах, да, — догадывается молодой солдатик. — Вторая сотня, обедать.

Колышев поднимается:

— Господа казаки, пойдёмте обедать.

Столовая защищена брезентом, иначе ветер нанёс бы в пищу песка.

Тут не только казаки, тут ещё и сапёры, человек пятьдесят. С ними казакам идти в бой.

Только взяли еду, только расселись, не успели начать, как пришёл майор, с ним сотник Короткович и ещё один лейтенант. Опять приволокли планшет, ставят его. Опять что-то объяснять собираются.

Каштенков схватил ложку, и не дожидаясь, пока офицеры начнут, стал есть кукурузную кашу. Юрка, что сидел рядом, схватил его за руку и чуть не силой вырвал у пулемётчика ложку.

— Ты чего? — удивляется тот.

— Люди выступление готовят, чтобы ты послушал, а ты жрать сразу кинулся, — говорит Юрка нравоучительно.

— Дай сюда, — Саша вырывает у Юрки ложку, — я и так всё слышу, пусть говорят, авось каша разговорам не мешает.

Наконец, планшет развёрнут так, чтобы всем было видно, и майор начинает говорить. Ряды солдат и казаков сидят, его слушают, за еду не принимаются.

— Товарищи, времени у нас нет, мало времени у нас. С каждым часом китайцы всё больше нагоняют сюда людей и техники. Нам удалось на пару часов перерезать южное шоссе, но нет сомнений в том, что они уже до вечера разблокируют дорогу, так как её держат только лёгкие казачьи части. У них юго-западнее Аэропорта, в степи, до пяти моторизированных полков, а на востоке ещё три. Нам нечем им противостоять в степи, у нас только два казачьих полка и две бригады лёгкой пехоты. У них превосходство в два с лишним раза. И силы к ним ещё прибывают. Конечно, они навалятся нам на фланги и продавят их. Это дело трёх дней… Трёх дней — в лучшем случае. Но у нас есть опыт предыдущих войн. Один известный в прошлом полководец триста лет назад говорил: Если тебя жмут на флангах — бей в центр.

— Интересно, какой дурак так говорил? — тихо и невесело спросил гранатомётчик Теренчук.

Юрка, вот ему неймётся, болвану, вскакивает и кричит на всю столовую:

— Господин майор, тут казаки интересуются, а что это был за полководец?

На секунду майор растерялся, он глядит на Червоненко и, только придя в себя после растерянности, произносит:

— Так говорил полководец Наполеон.

— Спасибо, господин майор, — кричит Юрка и так же громко кричит Теренчуку: — Слышал, Теренчук, это никакой не дурак так говорил, а полководец Наполеон.

Над столами катится негромкий смех, солдаты и казаки приподнимаются, хотят посмотреть на Теренчука, тот прячет взгляд ото всех, а Юрке украдкой показывает кулак:

— Ну, Червоненко…

— Это хорошо, товарищи, что в такой серьёзной ситуации у вас есть сила духа для шуток, — берёт слово сотник Короткович, но давайте дослушаем то, что скажет товарищ майор.

Говорит он спокойно, но тон его жесток. Смешки сразу утихли, и майор продолжает. Он рассказывает, как важно для общего дела добиться успеха, что за спинами собравшихся в столовой мужчин их матери и жёны, их дети и что им по любому нужно прорвать оборону врага, взять КДП и скинуть врага с утёса, очистить дорогу для пехоты.

Только всё это лишнее, зря