Читать книгу - "Конец игры… - Вячеслав Киселев"

своих обидчиках в Индии и на Карибах, и вступят в диалог с англичанами только если перестанут быть настоящими католиками, как это произошло в том мире в результате французской революции. Мы же постараемся этого не допустить, будет чем и специальным службам заняться – террористы и революционеры, что суть одно и то же, враг общий. Тут нам и Святой Престол в помощь…

Повисла небольшая пауза, а затем Викинг продолжил:

– И вообще господа, коллективный Запад больше не проблема Империи – его уже нет. Теперь наша главная проблема расстояния, поэтому ещё неделя на разгильдяйство и все вчетвером отправляемся в Питер, Вейсман здесь присмотрит за Европами. Гном с Кулибиным возьмутся за проектирование и незамедлительное строительство новых верфей и дамбы для защиты от наводнений, а мы втроём дальше, на Восток. В Первопрестольной проведаем патриарха и за зиму доберемся до Урала, по дороге как-раз проинспектируем Демидова. А за следующее лето нужно пройти маршрутом Транссиба до Кузбасса. Омск уже стоит, Кемерово тоже, поэтому остаётся основать Новосибирск, которому увы, уже не бывать Новониколаевском, Юргу и еще десяток городков-станций, среди которых и мой родной Барабинск. Миш, возьмём с собой пацанов, Косте уже четыре будет, а Полю вообще шесть, хватит им за мамкиными юбками бегать. Заодно и развеемся немного, думаю, что недельку настоящего мужского отпуска мы честно заработали, а рыбалка на Чанах, я вам братцы скажу, на загляденье…

***

Примерно в это же время, здание оперы.

Личный финансист Императора барон Грюнберг, он же «Мойша», он же Майер Амшель Ротшильд, также оказался в числе приглашённых на премьеру «Сна Сципиона» и в середине первого акта его вдруг побеспокоил служащий оперы, передав записку от постоянного торгового партнёра. В ней господин Брукхаймер сообщал, что у него есть срочная информация по их текущей финансовой операции, но поскольку пропуска в здание у него нет, он просит барона ненадолго выйти на улицу, где они смогут спокойно переговорить в карете.

Опера, оперой, но бизнес для барона был превыше всего (после семьи), поэтому он не мешкая покинул балкон, предупредив супругу, что ненадолго отлучится по делам, и направился на выход. Однако внизу, у главной лестницы, к нему неожиданно подошёл пожилой служащий в униформе оперы, чопорно поклонился и попросил проследовать за ним в ресторацию, назвав при этом фамилию Брукхаймер, что сразу же отмело у Ротшильда все сомнения, но до ресторации они не дошли. Немного пройдя по короткому коридору и оказавшись вне поля зрения охраны в фойе, служащий быстро распахнул неприметную дверь в какую-то подсобку и ловко запихнул туда не ожидающего подвоха барона.

– Шалом ахи, я рабби! – широко улыбнувшись, негромко поприветствовал его на идиш Давид Вулфовиц, он же Смит.

– Шалом! – выдавил из себя обескураженный Ротшильд.

– Не нужно бояться меня Майер, – успокаивающе поднял ладони Смит, – я не причиню зла своему соплеменнику, евреям достаточно зла со стороны. Я пришёл просто поговорить!

– Просто поговорить…, – медленно повторил Ротшильд, после недолгого молчания, применяя стандартный прием, дающий время на обдумывание ответа, – немного странное место для разговора – опера, набитая под завязку охраной императора. Ничего попроще придумать не смог или это способ показать мне свои возможности?

Он хоть и был ещё совсем молод и неопытен по сравнению со Смитом, но уже достаточно пообтёрся в агрессивной среде разного рода финансовых спекулянтов и торговцев-прощелыг, частенько не гнушавшихся откровенным криминалом, поэтому изначальное ошеломление покинуло его голову достаточно быстро, уступив место привычной расчетливости и быстрому анализу ситуации.

– Браво Майер, – изобразил аплодисменты Смит, – теперь я вижу, что с тобой можно и нужно говорить прямо, это сэкономит драгоценное время. Да, на второй этаж у меня прохода нет – плотная охрана и слишком мало времени на подготовку, но мне это и не нужно, я же не самоубийца. Однако, как видишь, в самое охраняемое сегодня здание Стокгольма я всё же попал, и да, за твоим домом присматривают, если у тебя вдруг появится желание поднять шум, и о твоих делах с Брукхаймером я тоже наслышан. Это означает, что слухи о разгроме организации сильно преувеличены, хотя мы и понесли чувствительные потери и потеряли штаб-квартиру в Лондоне. Но это всё частности, а я хотел поговорить с тобой о главном. Только сначала воспользуйся своей чудесной способностью, позволяющей иметь успех в финансовых делах. Она ведь существует?

– Существует! – подтвердил Ротшильд.

– Тогда действуй!

– Хорошо рабби, ответь сам для себя на вопрос – что для тебя значат деньги?

…

– Что связывает тебя с императором рабби? Что-то подобное исходит только от одного человека в этом мире, по крайней мере из тех, с кем я встречался – от него. Все думают о деньгах, все по-разному, но все их хотят – ты рабби лишь третье исключение из этого правила!

– Иван – первое, я – третье, а кто тогда второе? – удивленно поднял брови Смит.

– Я!

– Хм, это объясняет твою успешность в финансах Майер, страсть к золоту не затмевает тебе разум, а с Иваном нас связывает происхождение – мы оба из другого мира, подобного этому, но отстоящему от него на пару сотен лет вперед!

– Как это возможно? – деловито и достаточно спокойно, применительно к ситуации, поинтересовался Ротшильд.

– Наверное также, как ты чувствуешь мысли о деньгах, – пожал плечами Смит, – подробности мне неизвестны, да это и неважно, важно другое. Находясь в том мире, я занимался изучением архивов, поэтому прекрасно знаком с твоей биографией и историей становления величайшей династии, настоящей финансовой империи – империи Ротшильдов…

…

– Теперь ты понимаешь, чего лишился по воле Ивана. В том мире твоя супруга Гутеле с гордостью говорила, что если её мальчики не захотят войны в Европе, то её не будет, а здесь ты всего лишь подбираешь крохи со стола императора, пусть они и исчисляются миллионами!

– Допустим, что ты говоришь правду, – неторопливо принялся излагать Ротшильд, – какое это имеет отношение к сегодняшнему дню? Я, в отличии от тебя, забочусь о своих соплеменниках – моя община в Любеке процветает, как и ещё множество еврейских общин в германских землях, и всё это с благословения императора. Он не жаден, дела ведёт честно, общения не чурается – чего мне ещё желать от жизни? Власти? Зачем мертвецу власть, рабби. Не знаю, как в том мире Ротшильды повелевали королями, но в этом я не собираюсь пробовать этот фокус на императоре, целее буду. Да ты и сам это знаешь, получше меня!

– Слова не мальчика, но мужа, – склонив голову, прижал Смит руку к сердцу, – и во всём ты прав Майер,