Читать книгу - "РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский"

Этот звук ни с чем не перепутаешь. Словно кто-то взял толстую хворостину, и со всего маха врезал по влажному грунту. Звонкий шлепок получается. Так пуля бьёт в землю. Никаких сомнений. Фонтан песка в шести шагах от него, и ещё один такой же чуть ближе. Бьют слева, с того места, которое не помечено на карте, как позиции противника. Фонтаны песка невысокие, не в человеческий рост, значит, просто стандартная винтовка.

— Огонь, от меня ровно на юг, — говорит Саблин. — Одиночные. Винтовка.

— Не вижу, — тут же отвечает пулемётчик Каштенков.

И тут же Акиму прилетает первая пуля. Хорошо, что он остановился, присел за щитом. Пуля глухо бьёт в щит. Не пробивает, видно, больше трёхсот метров до стрелка, тем не менее, это неприятно.

— Триста метров, юг. Продолжает бить, — говорит Аким, ложась на землю.

А вокруг него то и дело вспыхивают песчаные фонтаны. Это очень неприятный огонь. Вроде противник перед тобой, ты к нему лицом и щитом, и вдруг неожиданно он оказывается ещё и на твоём фланге. Бьёт тебе в бок. Перекрёстный огонь — это худшее, что может быть при атаке.

— Да не вижу я его, — чуть раздражённо говорит пулемётчик.

— Я вижу.

Аким сразу узнаёт специфический выговор Пети Чагылысова.

— Сейчас, Аким, пугну его.

Пока снайпер целится, ещё одна пуля прилетает Акиму в щит. Стукнула в край и шурша улетела вверх. Неприятно.

И тут далёкий и знакомый звук, удар хлыста. Так бьёт СВС (Снайперская Винтовка Соколовского).

— Успокоил? — спрашивает Коровин снайпера.

— Непонятно, — разумно отвечает тот. — Может сховался, вы идите, казаки, я за тем местом пригляжу.

Штурмовики поднимаются и снова идут к позициям противника, а до них ещё триста метров, не меньше. Они даже и двухсот не прошли. Впрочем, им и не нужно доходить до окопов, им, главное, вызвать на себя огонь. Им, главное, чтобы пулемёты обозначились. Простая задача, лёгкая. Подойти поближе, создать угрозу, и дождаться пока по тебе из-под каменной гряды, из окопов, не начнут молотить пулемёты. Пока тяжеленные двенадцатимиллиметровые пули, которые щит и броню со ста метров пробивают насквозь, не полетят в твою сторону. А потом, если получится, можно будет и отойти к своим, по открытой, ровной как стол площади, где негде укрыться. И отходить придется, когда уже будет светло. Когда у противника отпадёт необходимость в ПНВ и целиться он в тебя будет через дневные коллиматоры. Да с дальномером. С удобством.

⠀⠀

Глава 16

Нет, рассвета ждать не пришлось, всё началось как-то сразу. Впереди затрещали выстрелы, россыпью и сразу, как по команде. Одна из первых же пуль чиркнула Саблину по шлему. И под ноги одна ударила. Пластуны снова останавливаются.

— Справа от меня на тринадцать, — орёт Ерёменко, — двое в окопе. Лупят оттуда по мне.

— Вижу, — отзывается пулемётчик Каштенков.

И короткими раскатами издалека послышался пулемётный стук.

— От меня на двенадцать, первая линия окопов, четыре стрелка, — сообщает Коровин.

— Принято, — говорит Каштенков.

Не видит их и не слышит, Аким просто знает, что сейчас над его головой, может правее, может левее, но летят в сторону окопов пулемётные пули. А пока пулемёт не подавил сопротивление противника, Аким улёгся за щит.

Пулемёт бьёт в бруствер, поднимая тучи пыли над окопами, в клочья рвёт мешки с песком, но китайцы не снижают интенсивности огня. Прячутся и снова стреляют, прячутся и стреляют. То и дело их пули прилетают к Саблину. Одна снова попала в шит, а другая, хоть и рикошетом, но ударила его в ботинок.

Аким достаёт лучшую подругу пластуна. Саперная лопата всегда под рукой, справа на поясе. Он начинает окапываться. Со знанием дела, быстро. С этим делом лучше не тянуть. Нельзя всё время надеяться на щит, на броню, на удачу, лучше окопаться. Пока пулемёт бодается с китайцами в окопах, он роет. Грунт каменистый, но за пару минут, и под огнём, Саблин выкапывает себе окопчик. Ну не окоп конечно, яма. Но ему хватит. Заваливается в неё в полный рост. Успевает ещё насыпать перед собой бруствер. Тем и сильны пластуны и саперы. Было поле, он шёл по нему, а чуть стрельни в него, так отроет себе окоп. Сразу, быстро. А потом попробуй его из него выбей. Щит вперёд на бруствер бросил. Всё, теперь только ранец над землёй торчит. Попробуй, попади. И тут же пуля прилетает ему как раз в ранец.

Там и гранаты, и вода, и хладоген, и аккумулятор запасной.

— Зараза, — злится он.

— Саблин, ранен? — Тут же слышит он в наушниках голос взводного.

— Нет, в ранец попало, — говорит Аким.

И тут же удар в щит. Земли из-под него вылетело, лопат на десять. Сильный удар, щит над землёй аж подлетел. Упал на место и в углу щита ровная дыра. Палец указательный пролезет.

Всё, теперь всё всерьёз:

— Снайпер, — орёт Саблин.

Он точно не может сказать, откуда ведётся огонь, но, приблизительно, он на камнях ровно перед ним:

— От меня на двенадцать, на камнях, наверное.

— Ищу его, — сразу отзывается Чагылысов.

Это Саблина не успокаивает. Снайпер — верная смерть или увечье. Аким тут же берётся опять за лопату, начинает набрасывать себе на бруствер под щит ещё земли, больше земли. Не дай Бог, пуля пройдёт через грунт и щит.

— Не замирай, двигайся, Аким, — советует взволнованный взводный. — Отползи, поищи, где пыли побольше.

— Я окопался уже, — говорит Саблин.

— Вот, молодец, — восхищается прапорщик Михеенко. — Учитесь у Саблина, казаки.

Сам же Саблин роет, не останавливается. Лёжа на боку копать он давно научился. А теперь рекорд ставит, выбрасывая грунт из своего окопа. Закопаться, закопаться в землю, и как можно быстрее. И дожидаться приказа отойти. Дальше их не погонят, уж больно огонь плотный.

И тут снова удар. Снова в щит, щит подпрыгивает над землёй на полметра. Хорошо, что снайпер думает, что он под щитом. Видно китаец издалека и за пылью рассмотреть не может, что Саблин уже закопался, вот и лупит по щиту в надежде, что пробив его, убьёт и его хозяина.

Сам Аким уже почти спокоен. Пусть лучше ему щит уродует, чем по его товарищам стреляет.

— Не вижу его, Аким, — говорит Чагылысов. — Видно, хорошо замаскировался. Можешь уточнить?

— Да откуда, он сверху бьёт, с камней, я внизу, — говорит Аким, продолжая орудовать лопатой.

С востока наползает рассвет, вроде бы и заканчивать пора, но бой только разгорается. Почти ни на секунду не замолкает пулемёт, у Каштенкова с китайскими