Читать книгу - "РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский"

её по высокой траектории, пытаясь угадать, где там за углом китайцы. И Карачевский сделал то же самое. И пока гранаты рвались, Карачевский кинул ещё одну, перекидывая угол, это для острастки, слава Богу, у него «сундуке» их ещё много. Это и называлось «идти на гранатах».

⠀⠀

Глава 18

Китайцы, видно, поняли, что зря взялись играть со штурмовиками игру в гранаты. Когда песок от последнего взрыва ещё не улёгся, Саблин резко выскочил из-за угла, готовый стрелять, но стрелять было не в кого. Он увидел, как один из врагов ловко вскарабкался на стену окопа. Всё, что успел сделать Аким, это выстрелить ему вслед. Почти в воздух. Китаец из окопа сбежал, бросив оружие. Винтовка валялась на дне окопа.

— Володя, второй где?

— Налево пошёл, — отозвался Карачевский, — по ходу сообщения. Иду за ним.

Саблин сразу повернул за товарищем. И тут коротко полоснула очередь.

— Попал? — сразу спросил Саблин, волнуясь за товарища.

— Не-а, пугает.

Аким нашёл Карачевского у развилки траншеи, тот встал на колено и острожно выглядывал из-за угла.

— Ну, — спросил Аким, — чего?

— Он в блиндаж ушёл.

Аким высунулся, прикрываясь щитом, тут же длинная очередь из винтовки стала выбивать грунт из стенки окопа рядом с ним. Саблин отпрянул, но китаец ещё стрелял, он, наверное, пол обоймы расстрелял.

— Психует, — констатировал Карачевский.

— Ага, в блиндаже сидит.

— Что делать будем?

— Кинь ко входу ему «единицу», как она хлопнет, пыль ему обзор закроет, я выйду и из подствольного ему туда закину.

— Принято, — сказал Володя, вытягивая из ранца очередную гранату.

Саблин выставил взрыватель подствольной гранаты на «контакт» и сказал:

— Давай.

Карачевский швырнул гранату по траншее, не высовываясь из-за угла. До блиндажа было метров пятнадцать, граната не долетела пары метров, упала на песок и взорвалась почти сразу. Конечно, никакого вреда человеку в блиндаже она причинить не могла. Но как только она хлопнула, пока не осел песок, Саблин сделал шаг, присел на колено и выстрелил из «подсвольника» точно в темный проём укрытия.

Он думал, что граната, взорвавшись в блиндаже, оглушит противника, вырубит ему электронику, и, пока он будет беспомощен, Саблин ему в блиндаж закинет ещё и ручную гранату. Она более мощная, чем граната для подствольного гранатомёта. А после зайдёт и добьёт врага из дробовика. Но ничего не вышло. Удар огромной силы просто откинул его назад, к стенке окопа, лавина песка и пыли завалила его.

— Саблин, Карачевский! Что там у вас? — слышал Аким в наушниках голос прапорщика Михеенко. — Отвечайте. Приём!

Володька откапывал Акима из-под песка и отвечал взводному:

— Склад в блиндаже рванул.

— Эх, дураки, — с сожалением говорил взводный, — зачем трофеи взрываете?

— Китаец там был, упрямствовал. Да и не знали мы, что там склад, — пояснил Володька.

— Сами целы? А то аж тут было слышно, как бахнуло.

— Я цел, — сказал Карачевский, помогая Саблину сесть.

— Я тоже, — прохрипел тот.

Чуть оклемавшись, Аким встал:

— Пошли дальше.

— Может, передохнём? — предложил Карачевский.

— Чуть-чуть осталось, доделаем и передохнём.

— А ты как?

— Нормально. Пошли.

В траншеях больше никого они не нашли. Дошли до самой западной точки окопов. Там, где окопы почти вплотную подходили к скалистой гряде, остановились. Дальше было идти опасно, ещё через двести метров начиналась новая траншея, а южнее, за первой, и вторая линия траншей.

— Да, если с севера штурмовать — замучаешься их брать, — сказал Карачевский, оглядывая укрепления противника. — Траншеи, траншеи, а дальше скалы.

Аким хотел согласиться, но не успел, в наушниках зазвучал непривычно строгий и официальный голос их взводного радиста Зайцева:

— Штурмовая группа, вызывает взвод. Приём!

— Семён, тут мы, чего? — отозвался Карачевский.

— Штурмовая группа, вас вызывает первый! — ещё более официально произнёс Зайцев.

— Штурмовая группа четвёртого взвода, приём! — ответил Саблин.

— Казаки, — говорит майор Уваров, — вы где?

— Самая восточная траншея противника. Та, что сразу у оврага, — сказал Саблин.

— Противник в траншее есть?

— Никак нет, зачистили.

— Вот вы молодцы, — говорил майор. — Какие же вы молодцы! Сейчас же пошлю вам свежую роту. Как им лучше идти к вам? По левому флангу?

— Там поля минные, — прошептал Карачевский.

— Там мины, товарищ майор. Пусть по оврагу идут. Мы там все мины сняли, — сказал Саблин.

— Казаки, зацепитесь в траншеях как следует, как пластуны цепляются. Китайцы вас обязательно контратакуют, пойдут с запада, им больше неоткуда, вам нужно продержаться, пока рота не подойдёт. Полчаса, слышите, всего полчаса, они бегом к вам бегут. Четвёртый взвод, слышите?

— Так точно, — подключился к разговору прапорщик Михеенко, — не волнуйтесь, товарищ майор, закопаемся. Зацепимся.

— Удачи, — сказал майор и отключился.

Володька, всё время стоявший облокотившись на стенку выглянул из окопа:

— Наши.

Аким тоже выглянул. Так и было. По перерытой разрывами степи с востока от оврага тонкой-тонкой цепью, к ним в траншеи шли люди. Перегруженные железом, в тёмных пыльниках по колено, в тяжёлой броне. Их было до смешного мало, едва десяток. Но они шли быстро. Это были голодные и злые люди, они не спали сутки, они за ночь выкопали вагоны грунта, а им предстояло опять копать землю и снова готовиться к бою. Ничего, им не привыкать. Ведь это были казаки, пластуны, русские люди, они сдюжат.

Да, это был их взвод. Их братья шли к ним.

— Наши, — подтвердил Саблин. — Володька, у тебя мины есть?

— Две у меня и две в «сундуке», — сказал Карачевский.

— У меня тоже две, ещё и ППМНД-эшка, (Противопехотная Мина Направленного Действия).

— Ишь ты запасливый, Аким, я ППМНД не ношу, тяжёлые они, — говорит Володя.

— Пошли, расставим их, пока китайцев нет.

— Давай хоть покурим сначала, а то воюем-воюем…

— Да, это нужно, — согласился Саблин.

Они присели у стены окопа, открыли забрала, достали из карманов сигареты, у Саблина пачка была мятая-перемята, сигареты скрючены, но ничего, закурил.

— Слышь, Аким, — начал Карачевский.

Больше всего, больше всего на свете не хотел Саблин, что бы кто-то, пусть даже Володька, начал разговор об убитом командире, не хотел он об этом говорить сейчас, поэтому и спросил грубо:

— Ну?

— Может, нас за сегодняшний день наградят?

Фу, отлегало, не стал он о Коровине говорить. Аким был ему благодарен и даже обрадовался, и ответил:

— Сто процентов.

— Думаешь?

— Думаю.

— А то понимаешь, у меня ни одной награды нет. У тебя-то есть.

— Есть.

— Медаль бы мне не помешала. А то как-то неудобно, вроде как, и не воевал никогда, как будто в штабе сидел.

— Крест дадут, — сказал Саблин.

— Думаешь?

— Ну а чего? Траншею взяли, склад боеприпасов противника уничтожили, живую силу тоже… Должны крест дать.