Читать книгу - ""Фантастика 2025-31". Компиляция. Книги 1-27 - Роман Корнеев"

мастерства, но детский. Еще моделирование какое-то или вот любительской магии и фокусов.

От упоминания о любительской магии у Святослава заныли зубы.

И по спине мурашки побежали. Он бы эти кружки, любительской магии, вовсе запретил бы, как источник повышенной опасности для общества. Но кто ж его слушать-то станет.

– И спиритуалисты, – завершила Калерия Ивановна. – Сами пойдете теперь?

– А…

В розовый особнячок заходить не хотелось.

Вот совершенно.

– Там еще и кулинары. Приправы кто-то на пороге рассыпал, да и дальше тоже, – пояснила Калерия, обнимая клыкастую зверюгу за шею. И та блаженно зажмурилась. – Даже я чувствую…

И Святослав почувствовал, стоило переступить порог.

Запах был…

Нет, неназойливым, но ощутимым, терпким. Этот запах давно и прочно поселился в темном холле, на стенах которого белыми щитами виднелись кружева. Укрытые стеклом, заправленные в тяжелые несколько кривоватые рамы, они напоминали Святославу паутину.

Стало не по себе.

А запах вился, кружил. Гвоздики? Пожалуй. И еще аниса. Бадьяна… он сделал глубокий вдох и не удержался, чихнул.

– Будьте здоровы! – раздалось веселое. – А вы к кому? Тоже записаться пришли или так, любопытствуете?

Владимира стояла на вершине лестницы.

– Доброго дня, – сказал он, разглядывая женщину, которая… оказалась здесь случайно? – Любопытствую. А вы?

– А у меня выходной. Я здесь кружок веду. Плетение из соломки.

На ней было ярко-желтое платье, но в сумраке оно казалось серым, припорошенным пылью. И пыль же эта лежала на белых кудряшках, прихваченных лентой. На бледном личике, на котором выделялись лишь несуразно яркие оранжевые губы.

– Пришла прибрать кабинет. В основном ко мне дети ходят. Показать?

– Если можно.

– Отчего ж нельзя… соседу-то, – почему-то прозвучало это до крайности двусмысленно. – Поднимайтесь. На первом этаже у нас хор.

– Еще и хор?

– А то… его Эвелина ведет. Как бы ведет, но… – Владимира поморщилась. – Она не понимает, что люди сюда приходят душой отдохнуть, требует с них, будто за спиной каждого как минимум консерватория. Вот никто у нее и не задерживается… смешно.

– Что именно?

Ступеньки скрипели под ногами, едва слышно, но в скрипе этом чудилось недовольство и предупреждение: не ходи, целее будешь.

Владимира оперлась на парапет. И во взгляде её появилось что-то донельзя хищное.

– А ко мне многие ходят, – похвасталась она. – У меня нагрузка выше нормы.

– Поздравляю.

На втором этаже пахло теми же приправами. Правда, сейчас запах стал едва различим. А кружева сменились картинами из золотой соломки. Впрочем, следует признать, что были здесь не только картины. На узких полочках виделись корзины, корзинки и вовсе крохотные корзиночки, из которых выглядывали крашеные или обернутые фольгой колоски. Дальний угол занимала огромная, в половину человеческого роста, ваза. А букет соломенных цветов едва не касался потолка.

– Нравится? – поинтересовалась Владимира.

– Очень… выразительно, – согласился Святослав.

Соломенная маска смотрела мрачно, явно оценивая случайного гостя.

– Здесь у нас вышивальщицы, – Владимира толкнул ближайшую дверь, но та не открылась. – Вечно они закрываются, будто и вправду что-то ценное там прячут.

Она фыркнула.

– Тут уголок народной музыки.

Комната была просторной и светлой. Святослав оценил и белые стены, украшенные рушниками, и окно, и угол, забранный алым полотнищем. Там же, на столике лежали инструменты, видно, признанные народными: пара кривоватых дудок, глиняные свистульки всех цветов и размеров, бубен и массивные цимбалы. В углу же, скрываясь меж складок ткани, пряталась арфа.

– Приволок какой-то идиот, – сказала Владимира. – Вообще им переезжать надо. Как начнут дудеть…

Она закатила глаза, всем видом показывая, сколь далека от народного искусства.

– А ваша сестра тоже здесь… – Свят обвел рукой комнату. Пахло в ней, что характерно, тоже пряностями. Притом запах был куда более выраженным, чем в коридоре.

– Нет, у неё ни слуха, ни голоса, – Владимира не удержалась и ущипнула арфу за струну. Та издала протяжный нервный звук, от которого мурашки по спине побежали. – Я ей это всегда говорила, но разве ж послушает? Упертая, как не знаю, кто… Но её отсюда попросили. Так и сказали, что ни слуха, ни голоса. Она к Эвелинке сунулась, но наша прима только руками развела. Мол, если не дано, то не дано. Так что пришлось ей к вышивальщицам идти. Сейчас ваяет всякую жуть…

– Почему жуть?

– Жуть, – уверенно повторила Владимира. – Вы просто это не видели. К счастью.

– А пахнет чем? – поинтересовался Свят. Пахнуть и вправду стало иначе, не только приправами, но и… Мясом?

– А… – Владимира поскучнела. – Это Ниночкина тётушка. Кулинарные курсы ведёт.

И скривилась, добавив:

– Ведьма.

Настоящая? Или по характеру?

Ведьма была самой что ни на есть настоящей. Сухопарой и по-ведьмински некрасивой. И даже платье, шитое явно у хорошей портнихи, нисколько не сглаживало угловатости её фигуры. Платье было красивым.

Определенно.

Правда, не вязалось оно не только с ведьмой, с ведьмами вообще сложно, но и с обстановкой просторной комнаты. Вероятно, некогда здесь была гостиная или, может, даже зала, где принимали гостей. И от той поры остались дубовый паркет и лепнина на потолке, слегка потемневшая, местами пожелтевшая и даже обзаведшаяся парой трещин. А вот обои, нарядные, зеленые в розовый цветочек, явно принадлежали времени новому, как и плакаты идейно-выверенного содержания, на оных обоях налепленные столь густо, что содержание это несколько теряло идейности и обретало двоякий смысл.

Посреди комнаты стояла обыкновенного вида дровяная плита, и одна из женщин – а в комнате их собралась дюжина – длинною кочергой разбивала угли. По обе стороны плиты стояли столы, на столах – продукты, среди которых Святослав заметил и мясо, и картофель, и морковь, и многие иные, неизвестного предназначения. Были тут и банки, от огромных, пятилитровых, до совсем крохотных, а еще свертки и сверточки, какие-то вазочки, кувшинчики и бутылки, о содержимом которых оставалось лишь догадываться.

– Добрый день, – сказал Святослав, поклонившись. И сухую лапку ведьмы поцеловал, отметив, что пахло от руки вовсе не приправами и даже не мясом, завлекательно скворчавшим на сковороде, но травами. Притом запах был устоявшимся, крепким. – Прошу прощения, но не смог устоять перед ароматом…

– Видите, девочки, – сказанное ведьме по всей очевидности пришлось по вкусу. Во всяком случае, глянула она на Святослава насмешливо. – Именно об этом я и говорила. Ни один мужчина в здравом уме не откажется от еды.