Читать книгу - ""Фантастика 2025-31". Компиляция. Книги 1-27 - Роман Корнеев"

Имена у них.

Дивьи.

И сами… дивы.

– Я буду рад, – он произнес это настолько спокойно, насколько сумел. И добавил. – Что взамен?

Кулачки сжались еще сильнее. Она сделала глубокий вдох, а на выдохе все-таки решилась:

– У меня не заберут дочь.

– Простите?

– Вы дадите клятву, что ни вы, ни… кто-то другой… ее не заберете. А если заберете меня, то… найдете ей семью.

– Никто и не собирается…

Свят осекся, столкнувшись со взглядом, в котором было столько… обреченности? И мысленно обложил, что дражайшего Казимира Витольдовича, что людей его.

– Мама боится, – пояснила Розочка, подпрыгнув на кровати. – Мама совсем устала бояться. Так много бояться плохо.

– Роза!

– Я пойду, – Розочка сползла. – Там тетя Лера пришла… и дядя Ингвар тоже. Он меня покатать собирался.

Когда она вышла, явно не потому, что желала покататься на косматой клыкастой твари, в комнате стало тихо и тесно. Пожалуй, именно сейчас Святослав понял, насколько мало здесь места. И насколько… близко он к диве. Настолько, что слышит, как бешено стучит ее сердце. И бледность эту видит, нездоровую, до синевы, и сосуды на шее, и саму эту шею, тонкую, что тростинка, с капельками пота на ней, как видит руки, и синяк…

– Кто вас… – он кивнул, хотя к разговору этот синяк дела не имел.

Астра подняла руку и попыталась натянуть рукав, который оказался слишком коротким.

– Пациент… не со зла. Некоторые меня боятся. Особенно, когда больно.

– Ему было больно?

– Ей. Женщина. Она… рожала. Я ассистировала. Обычно меня не зовут. У нас хорошие врачи, – поняв, что спрятать синяк не выйдет, дива погладила его. – Но случай сложный. Поперечное прилежание и еще обвитие пуповиной. Роды первые. Таз узкий. Как ее вовсе к родам допустили?

Ее недоумение не было наигранным. Она и вправду не понимала, а с нею и Свят.

– Когда позвали, то… кесарево было поздно делать. Она… сил потратила много. Испугалась тоже.

– А вы помогли?

Она кивнула.

– И многим… вы помогаете?

– Случается, – она убрала руку. И захотелось прикоснуться к этой вот мраморно белой коже, просто убеждаясь, что вовсе она не мраморная, что теплая, живая. – Я… знаю, что… нельзя… я… пыталась поступить. В медицинский институт… но отказали. Пять раз.

Свят прикусил губу.

Полное досье, которое обязано было быть и было, но где-то там, то ли в архивах, то ли в несгораемых шкафах с документами особо важными, ему пока не предоставили. Но кто бы ни вел эту девочку, он был полным идиотом.

– Почему?

Дива вновь дернула плечом. Ясно. Причины были озвучены, но вовсе не те, которые действительно имели значение.

Что ж…

– Я вам помогу.

Она покачала головой.

– Не стоит. Главное… – дива облизала пересохшие губы. – Я бы не стала… но… он мне написал.

– Кто?

Свят окончательно перестал понимать что-либо.

– Эльдар, – она вытащила из рукава бумажку, сложенную вчетверо. – Он… хочет забрать Розочку. А это нельзя! Понимаете?! Совсем нельзя! Это…

– Тише, – комната оказалась и вправду небольшой, всего-то в два шага.

А кожа ее теплой.

И сама она еще более хрупкой, чем казалась. Дива замерла в его руках, уставившись огромными зелеными глазищами. Она и дышать-то перестала, только сердце по-прежнему колотилось.

Быстро.

Слишком уж быстро.

– Тише, – повторил Свят, вплетая в слово силу.

Всего каплю.

Чтобы успокоить это создание.

– Никто и никогда не позволит забрать у вас дочь… – и волос коснулся.

…там, на Севере, людей остригали наголо, хотя это все одно не спасало от насекомых. А вот дивы носили косы. Длинные, тяжелые.

Белые.

И седина лишь добавляла им величественности, словно подчеркивая, что даже в этом мире вечной зимы они свои.

У нее волосы были мягкими, что пух, тот самый, невесомый, который кружится в воздухе, когда зацветают тополя.

– Он написал…

– Кто?

– Эльдар, – она зажмурилась и попросила. – А вы можете… сильнее?

– Что?

– Воздействовать. Просто… когда я пугаюсь, я теряю способность мыслить здраво. Бабушка всегда ругала…

– Вы сейчас…

– О Серафиме Казимировне. У вас легкая сила… те, кто приходил в детский дом, другими были… и те, кто допрашивал, тоже.

– Вас тоже допрашивали?

– Да.

– Но вы были ребенком.

– Это не имело значения, так мне сказали. Прежде всего я была дивой. Из проклятого рода, который решил устроить заговор и свергнуть правительство… враг государства.

Какой из нее враг?

Одним щелчком зашибить можно.

– Мне сказали, что я должна слушаться, что… если буду хорошей девочкой, мне позволят встретиться с мамой… поехать с ними…

Дива закрыла глаза.

Ее боль была живой, и Святу вдруг показалось, что это собственное его сердце рвется на части, что еще болит, что во рту стоит кисловатый поганый привкус то ли крови, то ли рвоты. И дышать не выходит. Он старается…

…он не сопротивлялся. Тогда, когда ему сказали смотреть в глаза.

Он смотрел.

И тонул.

И захлебывался, но не позволяли, не отпускали, а когда сознание уходило, его возвращали, холодной водой и пощечинами. Голосом, звук которого вскоре вызывал приступы паники, но ее тоже нельзя было позволить. И следом за голосом приходила боль.

А с нею апатия.

Уроды.

Кто вообще разрешил использовать полное погружение на ребенке? Именно эта мысль и позволила отделить свое от чужого.

– Простите, – сказала дива.

Наваждение схлынуло.

– Это вы меня… – рук он не убрал. – Давно щиты не правил…

…против дивных они бессильны, как и сама магия разума. А Свят привык, что она его защищает… дурак. Но спокойствие удалось вернуть.

И поделиться.

Дива в его руках сделала глубокий вдох. И медленный, явно контролируемый выдох. Затем еще один. Она раскрылась, позволяя силе Свята прикоснуться, укутать. И ему вдруг захотелось представить, что он прячет это вот израненное создание в одеяло.

В то колючее, шерстяное, которым укутывала Свята бабушка, когда он болел. И не было в мире места лучше, спокойнее, чем в этом пахнущем травами коконе.

– Спасибо, – прошептала она, постепенно успокаиваясь.

– Пожалуйста, – только и смог ответить Свят.

– Эльдар – отец Розочки, – совсем другим голосом произнесла дива и, глядя снизу вверх, добавила. – К вашему делу это отношения не имеет. Но… вы поможете мне. А я помогу вам.

И еще