Читать книгу - "То-Рек. Великая охота - Катэр Вэй"

по форме ступней, проделал в них отверстия и закрепил кожаные ремешки, которыми сандалии привязывались к ногам.

На вид обувка получилась довольно неказистой, зато подошвы неплохо защищали ступни от острых камней и колючек. Особенно полезными такие сандалии должны были стать при переноске тяжестей по каменистым тропам.

Впрочем, охотники моего изобретения не оценили.

Первым испытателем стал Кан. Он надел сандалии, прошёлся по каменному полу пещеры, проверяя, насколько удобно они держатся на ногах, а затем вышел наружу и направился к ближайшим кустам, чтобы попробовать пройти по земле бесшумно.

Вернулся он довольно быстро, снял сандалии и протянул их мне.

— Плохо, То-Рек.

— Что плохо? — спросил я, разглядывая ремешки.

— Шумит. Землю ногой не чую. На охоту нельзя.

Пришлось признать, что основания для недовольства у него есть.

Жёсткая подошва действительно мешала чувствовать неровности почвы и ступать совершенно бесшумно. На каменистой тропе она защищала ногу, зато в лесу охотнику было удобнее двигаться босиком.

Ну что ж. Универсального решения не получилось. Значит, будем искать другие варианты.

Впрочем, для переноски дров, работы возле глиняных ям и ходьбы по острым камням сандалии оказались вполне полезными.

Особенно их оценили те, кому приходилось целыми днями таскать грузы.

Так что изобретение не пропало.

А вот защитные приспособления для рук и ног охотники приняли с куда большим восторгом.

Кан ещё раньше додумался защищать руки и ноги плотными кусками кожи, шкур и коры, привязывая их к телу ремешками. Идея была хорошая, но его первые изделия получались довольно неудобными: при движении съезжали, натирали кожу и порой мешали сгибать суставы.

Я предложил немного усовершенствовать конструкцию, используя свои знания о защитном снаряжении. Вместо бесформенных кусков кожи мы стали вырезать накладки по форме предплечий и голеней, оставляя свободными локти, колени и запястья. Крепления тоже переделали, чтобы защита держалась надёжно, но не стесняла движений.

Разумеется, от сильного удара копьём или укуса крупного хищника такие доспехи не спасли бы. Зато от царапин, порезов, ударов ветками и случайных скользящих ударов защищали вполне прилично. Особенно полезными они оказались при передвижении через густые заросли, где острые сучья и колючки то и дело норовили содрать кожу.

Первый комплект мы изготовили вместе с Каном. Он долго примерял наручи, сгибал и разгибал руки, несколько раз вскидывал копьё, проверяя, не мешают ли ремешки. Убедившись, что всё сидит как надо, потребовал сделать ещё и поножи.

Когда Кан облачился в обновки и прошёлся перед нами с копьём в руке, выглядел он весьма внушительно.

Ну всё, первый латный пехотинец готов! Осталось шлем с рогами приделать, и можно врагов одним видом распугивать. Хотя, если подумать, шлем — не такая уж плохая идея. Защита головы охотникам точно не помешает.

Разумеется, остальные охотники тоже захотели обзавестись такой защитой. Вскоре наручи и поножи появились почти у каждого, причём обычное изготовление полезного снаряжения неожиданно превратилось в настоящее соревнование.

Один старался сделать накладки потолще, другой украшал края полосками светлой кожи, третий добавлял небольшие костяные пластинки, а четвёртый придумывал более удобный способ крепления. Приходилось только следить, чтобы в погоне за прочностью они не превращали защиту в тяжёлые колодки, мешающие бегать и метать копьё.

Мужики с удовольствием демонстрировали друг другу обновки, стучали по ним костяшками пальцев, проверяли прочность ремешков и спорили, чья работа лучше. Некоторые даже устраивали небольшие состязания, пытаясь доказать, что в их наручах удобнее управляться с оружием.

Кан наблюдал за всем этим с нескрываемым удовольствием. Ещё бы! Ведь именно с его задумки всё и началось.

Однажды Саргай явился в новых наручах, украшенных рядами маленьких костяных пластин, и гордо вытянул руки перед собой.

— Крепко! — заявил он, предлагая Кану проверить.

Тот осмотрел защиту, подёргал ремешки и неожиданно сильно согнул ему руку в локте.

Саргай поморщился.

— Жмёт!

— Переделай, — невозмутимо посоветовал Кан. — На охоте руку не согнёшь.

Я расхохотался.

Вот и весь конкурс красоты. Главное, чтобы не только красиво, но и пользоваться можно было.

Но больше всего людей занимала, конечно, заготовка еды.

Мяса у нас было припасено немало, но на всю зиму этих запасов точно не хватило бы. В ближайшее время предстояло организовать большую охоту, причём, скорее всего, далеко не одну, чтобы основательно пополнить запасы до наступления холодов. Однако даже при обилии мяса и рыбы нельзя было забывать о разнообразии питания. Организму требовались не только белки и незаменимые аминокислоты, но и углеводы, витамины, минеральные вещества и растительные жиры. Поэтому с приближением осени мы всё больше внимания уделяли сбору ягод, плодов, орехов и съедобных кореньев. Благо окружающие леса и предгорья могли обеспечить нас всем этим в изобилии.

К концу лета на опушках, вдоль ручьёв и старых звериных троп вовсю поспела ежевика. Колючие заросли местами были буквально усыпаны чёрными ягодами, и женщины с детьми возвращались оттуда с полными корзинами.

Правда, далеко не весь урожай добирался до пещеры. Особенно если среди сборщиков оказывался Вел.

Однажды Рыжий явился с исцарапанными руками, перепачканным ягодным соком лицом и весьма довольным видом.

— Смотри, сколько принёс! — похвастался он, протягивая корзину.

Заглянул внутрь, оценил количество ягод, а затем посмотрел на его почти чёрный рот.

— А сколько съел?

Вел смущённо усмехнулся и пожал плечами.

Понятно. Часть груза потеряна при перевозке. Причём исключительно внутри перевозчика.

Ежевику ели свежей, но большую часть урожая старались сохранить на зиму. Ягоды раскладывали тонким слоем на плетёных подстилках и сушили под навесами, где их хорошо обдувал воздух. Из-за местной влажности приходилось постоянно переворачивать урожай и выбрасывать всё, что начинало портиться. Солнце помогало, но стоило несколько дней подряд продержаться сырой погоде, как сушка превращалась в настоящую головную боль.

В это же время начал поспевать кизил. Его красные продолговатые плоды встречались на тёплых склонах и лесных опушках. Самые тёмные и мягкие имели приятный кисловатый вкус, зато недозрелые были настолько терпкими, что после первой же пробы Вел долго морщился и пытался избавиться от неприятного ощущения во рту.

Кизил тоже сушили, а из части спелых плодов готовили своеобразные фруктовые лепёшки. Для этого мякоть отделяли от косточек, тщательно разминали, распределяли тонким слоем по плетёным подстилкам и оставляли подсыхать. Получались плотные кислые пластины, которые можно было свернуть или разрезать на куски и убрать на хранение.

Зимой такая кислятина к жирному мясу прекрасно пойдёт. Почти соус, только сухой.

В лесу хватало и диких яблонь с грушами. Правда, плоды на них заметно отличались от привычных мне современных сортов. Мелкие, зачастую кривоватые, с жёсткой мякотью, а некоторые настолько кислые или терпкие, что есть их сырыми совершенно не хотелось.

Зато после сушки многие становились гораздо приятнее на вкус.

Особенно порадовали дикие груши. Часть уже начала осыпаться, поэтому собирать их оказалось довольно просто. Приходилось лишь внимательно осматривать упавшие плоды: целые и крепкие шли на сушку,