Читать книгу - "То-Рек. Великая охота - Катэр Вэй"

не требовалось объяснять, почему слишком толстая стенка сохнет неравномерно или отчего плохо просушенный горшок может треснуть в огне.

Однажды застал двух женщин, которые внимательно сравнивали готовые сосуды и что-то обсуждали между собой. Одна показывала на толстое дно, другая качала головой и наглядно объясняла, почему лучше делать его тоньше.

Вот это уже настоящие мастера растут. Ещё немного — и меня самого начнут учить горшки лепить.

А вот один эксперимент с глиной я решил провести лично.

Проблема заключалась в том, что готовить на шестьдесят человек в небольших горшках было откровенно неудобно. Пока мясо просто жарили на огне, особых хлопот не возникало. Но стоило соплеменникам распробовать похлёбку по рецепту Нэры, как одним жареным мясом они довольствоваться перестали. Теперь всем подавай горячую похлёбку, да ещё желательно каждый день! Вот и приходилось одновременно занимать несколько очагов, следить за кипящими горшками, подливать воду и готовить по нескольку порций, чтобы накормить всю нашу ораву.

Эх, сюда бы настоящий котёл литров на сто! Да где его взять? Железа нет, столько меди тоже. Значит, придётся выкручиваться.

И тогда придумал сделать огромный глиняный чан.

Причём не обычный обожжённый горшок, а несъёмную посудину, намертво установленную в специально построенную для неё печь.

Для начала нашёл большой округлый камень с довольно ровной и гладкой поверхностью, по форме как раз подходивший для моей задумки. Камень тщательно смазали жиром, чтобы глина при высыхании не прилипла к нему намертво. Затем замесили глину с мелко нарезанной сухой травой. Растительные волокна должны были уменьшить вероятность появления трещин при усадке и немного укрепить стенки будущего чана.

Приготовленную смесь начали накладывать на камень толстым слоем, постепенно наращивая стенки и тщательно разглаживая поверхность. Работали не торопясь, стараясь выдерживать одинаковую толщину и не оставлять внутри пустот. Когда закончили, получилось сооружение весьма внушительных размеров. В готовый чан запросто поместился бы пятилетний ребёнок, а пока перед нами красовалась огромная глиняная скорлупа, облепившая камень со всех сторон.

— То-Рек, что делаешь? — полюбопытствовал Вел, обойдя наше творение кругом.

— Большой горшок.

Рыжий присвистнул.

— Такой большой? А зачем?

— Чтобы на всех сразу мясо варить.

Вел посмотрел на камень, на толстый слой глины и недоверчиво почесал затылок.

— Тяжёлый будет.

— Поэтому носить его никто не собирается.

На этом разговор закончился, потому что объяснять всю задумку раньше времени мне не хотелось. Особенно когда ещё не был уверен, что из неё вообще что-нибудь выйдет.

Чан оставили сохнуть.

Причём сох он долго. Очень долго.

Приходилось следить, чтобы поверхность не пересыхала слишком быстро, иначе стенки могли потрескаться. Время от времени заглаживал мелкие дефекты, проверял прочность и терпеливо ждал.

Люди несколько раз предлагали уже снять посудину с камня, но я категорически запретил.

— Рано. Тронете — развалится. Потом новую делать придётся.

После этого возле будущего чана почти перестали ходить.

Наконец глина высохла настолько, что можно было рискнуть.

Снимать огромную скорлупу пришлось в несколько рук, осторожно отделяя её от смазанной жиром поверхности камня и придерживая со всех сторон. Я ожидал, что она непременно треснет, но обошлось.

Правда, когда перевернули получившуюся посудину и увидели её округлое дно, стало понятно, что просто поставить её на землю не получится.

Но это и не требовалось.

Для чана заранее построили отдельную печь из камней и глины. В верхней части оставили круглое отверстие, куда должно было войти его дно, а снизу устроили топку с подводом воздуха и выходом дыма.

Установили чан так, чтобы округлая нижняя часть оказалась внутри печи, а широкие края опирались на массивное каменное основание. Все щели вокруг тщательно замазали глиной.

Получилось что-то вроде огромного неподвижного казана, составлявшего с печью почти единое целое. Но радоваться было рано. Самое опасное ещё предстояло. Сильный огонь мог мгновенно растрескать не обожжённую ранее глину. Поэтому сначала разожгли совсем небольшой огонёк, постепенно прогревая стенки. Потом дали остыть, снова протопили, чуть сильнее, и так повторили несколько раз.

Во время первых прогревов пахло сырой глиной и выгорающей травой. Я буквально не сводил глаз со стенок, проверяя, не появилась ли где-нибудь трещина.

Барк наблюдал за моими мучениями с нескрываемым удовольствием.

— Боишься, что сломается? — спросил старик, когда в очередной раз полез осматривать чан.

— Не боюсь. Не хочу потом всё заново делать.

— Большой горшок, — задумчиво заметил он, глядя на наше сооружение. — Много мяса влезет.

— Вот именно. Если выдержит, будем сразу на всех варить.

Старик одобрительно кивнул и больше отвлекать не стал.

К моему огромному облегчению, постепенно нагретая и укрепившаяся посудина выдержала испытание. В стенках не появилось заметных сквозных трещин, а когда налили немного воды и осторожно прогрели печь, течи тоже не обнаружили.

После этого устроили первую настоящую варку.

В огромный чан налили воды, загрузили мясо, добавили подходящие коренья и развели под ним огонь.

Поначалу вода нагревалась медленно, зато потом содержимое закипело, и над краями поднялся густой пар.

Вел стоял рядом, смотрел внутрь и буквально светился от счастья.

— То-Рек! Да тут мяса на всех хватит!

— На то и делали, Рыжий.

И действительно, теперь можно было готовить огромные порции за один раз, не занимая десяток маленьких горшков.

Правда, я сразу предупредил, что чан нельзя оставлять пустым над сильным огнём, резко охлаждать или бить по краям. Снимать его тоже никто не собирался. Мыли прямо на месте, а остатки воды вычерпывали плошками и насухо вытирали чистым мхом или пучками травы.

Вот и появился первый настоящий общеплеменной котёл. Пусть глиняный, неподвижный и довольно капризный, зато работает!

За месяц глины накопали столько, что берег возле ручья заметно изменился. Подходящие участки раскапывали всё глубже, выбирая хорошее сырьё, пока на месте одной из выработок не образовалась широкая яма. После дождей в ней скапливалась вода, а затем ручей размыл тонкую перемычку и хлынул внутрь. Вскоре вода пробила себе выход с противоположной стороны, и получилось нечто вроде небольшой проточной заводи.

Сам ручей оставался мелким, местами едва доходил до колена, зато в новой заводи глубина кое-где достигала взрослому человеку почти до горла.

Когда впервые увидел результаты наших земляных работ, только головой покачал.

Ну молодцы! За глиной сходили — пруд выкопали. Ещё немного, и корабли строить начнём.

Впрочем, ругаться было не за что. Глину добывали там, где я сам показал, а ручей изменил русло уже без нашего участия. Пришлось лишь укрепить осыпающиеся берега камнями и палками, чтобы их не продолжало размывать. С одной стороны устроили пологий спуск к воде, а детям строго запретили подходить к глубокой части без взрослых.

И вскоре выяснилось, что случайно получившаяся заводь может принести неожиданную пользу.

Однажды мальчишки, пришедшие за водой, заметили в ней рыбу. Сначала увидели несколько небольших рыбёшек, потом разглядели целую стайку и немедленно прибежали ко мне с новостью.

Отправился посмотреть и действительно обнаружил возле каменистого дна