Читать книгу - "Пассажирка - Виктория Серебрянская"

вырваться, что в безопасности. После оглушительного визга помех и рева двигателей эта тишина давила на перепонки не хуже перепада давления в шлюзе.

— Иди первая, — неожиданно негромко сказал Дариан. Он не смотрел на меня, его взгляд был прикован к стене, но я видела, как тяжело вздымаются его плечи. — Тебе нужно согреться.

Я не сразу поняла, о чем речь. А когда осознала, что Дариан имел в виду душ, не стала спорить. Ноги едва держали. В ванной комнате, такой же строгой и функциональной, как и все на этом крейсере, я просто скинула с себя пропахший потом и страхом комбинезон, чувствуя, как он противно липнет к телу. И только сейчас сообразила, что никаких вещей у меня с собой нету. Да и то немногое, что я захватила с «Селестии», оставалось в рюкзаке. Который все это время болтался на плече Торна. Ну и черт с ним!..

Крейсер адмирала Старффа был оборудован по последнему слову. Войдя в душевую кабинку, я с удивлением осознала, что здесь устроен простой, водяной душ. На «Селестии» это было понятно. Но на военных кораблях, мне казалось, в целях экономии места и ресурсов должен был стоять волновой… Тем не менее, я не стала отказывать себе в удовольствии. Струи воды ударили по плечам — колкие, горячие, почти на грани боли. Я зажмурилась, поднимая лицо к потолку, подставляя его под воду. И на мгновение мне показалось, что вместе с водой в сток уходит все: и застывшие кубы на «Селестии», и безумный взгляд Рокхэма, и та ледяная пустота, что поселилась у меня внутри, когда я увидела свой дом на экране.

Я так увлеклась, что не услышала, как открылась дверь. Просто в какой-то момент почувствовала, как мокрую кожу лизнул поток прохладного воздуха, сквозь шум воды ощутила чужое присутствие. И нервно оглянулась.

Дариан вошел в кабинку молча. И полностью обнаженный. Я невольно сглотнула, встретившись взглядом с бирюзой его глаз. В этом пространстве, заполненном паром и шорохом падающей с потолка воды, от привычной сдержанности арлинта не осталось и следа. Секунды замедлились, когда я нервно выдохнула:

— Что ты делаешь?..

Он не ответил, слова сейчас казались ненужной шелухой. А когда Дариан обнял меня сзади, накрывая своими ладонями мои, я вздрогнула: его кожа показалась мне почти такой же горячей, как и вода.

— Ты здесь, — выдохнул он мне в затылок, и это было не утверждение, а какая-то отчаянная молитва.

Его руки, обычно такие уверенные и сильные, сейчас слегка подрагивали, скользя по моим рукам вниз вместе со струйками воды. А затем резко, собственнически перехватили меня за талию, притягивая еще ближе, спиной к своей груди. И это не было прелюдией из красивого романа. Это было что-то первобытное и яростное: попытка двух людей, которые только что заглянули за край, убедиться, что они все еще живы. Что они не превратились в тени бесконечного космоса, а по-прежнему имеют плоть и кровь.

Я солгу, если скажу, что моя кровь воспламенилась мгновенно. Все это просто красивые слова, присущие разве что любовному роману. Но меня гнала вперед и толкала такая свирепая необходимость убедиться, что я все еще жива, что я развернулась в руках Дариана, вцепляясь пальцами в его обнаженные плечи до синяков. Как будто боясь, что, если отпущу, он тут же растворится в этом паре.

Я сама, первая нашла его губы. И впилась в них жадно, яростным, почти болезненным поцелуем. Словно стремилась выпить арлинта до дна. Снова почувствовать вкус жизни. Ладони Дариана, скользкие от воды, требовательно прошлись по моей спине, сминая кожу, словно он пытался запомнить каждый изгиб моего тела прямо сейчас, пока мир снова не сошел с ума. Или стереть с моего тела следы пережитого. В его глазах, ставших почти темными от адреналинового отката, я увидела все то же, что чувствовала сама: жажду жизни, доведенную до предела.

Слова больше не были нужны. В этом тесном, наполненном паром боксе все стало предельно простым. Каждое прикосновение, каждый жест и судорожный вдох — как подтверждение того, что мы выстояли. И в этот час, подаренный нам Старффом, не было ни Альянса, ни переворотов, ни титулов. Только обжигающая близость и отчаянное желание просто быть рядом.

Пар обволакивал нас, делая все вокруг зыбким и нереальным. Мы будто в один миг оказались в совершенно другом мире. Где все, кроме того, что происходило сейчас между нами, не имело никакого значения. Руки Дариана сжимали меня отчаянно. Так, будто я была единственным и последним, что удерживало его от падения в пустоту. Каждое движение становилось все требовательнее, горячее, как будто сплавляя нас воедино. И я уже не знала, где заканчивается моя кожа и начинается его.

Мы сливались в этом тесном пространстве, как две капли ртути, — яростно, жадно, без остатка. Его дыхание хрипело и рвалось, мои пальцы оставляли следы на его плечах, а сверху все это поливала вода, которая на контрасте с нашими телами казалась ледяной. И все это было не про нежность, а про отчаянное желание доказать себе и друг другу: мы живы. Мы уцелели.

Время исчезло. Остались только ритм, жар и бесконечная близость. Словно сам мир сжался до одного мгновения, до одного движения, до одного поцелуя, в котором мы растворялись без остатка, забывая обо всем, кроме этого ощущения — быть.

Когда напряжение достигло предела, оно выплеснулось не криком, а скорее приливной волной. Коротким, судорожным выдохом, после которого не осталось воздуха. В это мгновение мир окончательно перестал существовать. Было совершенно неважно, что с каждым толчком мой позвоночник чувствительно встречается со стеклом кабины. И что стекающая по коже арлинта вода имеет отчетливый розоватый оттенок из-за кровавых царапин. Была только ослепительная вспышка где-то под веками, и ощущение, что мы все-таки сплавились, исчезли, превратились в ту самую единую каплю ртути…

Мир, разлетевшийся на сверкающие осколки, вновь медленно собирался воедино. В голове воцарилась абсолютная пустота. Та самая «мертвая зона», которую Старфф создал в космосе, теперь возникла внутри меня. Не было ни мыслей, ни страхов, ни «Селестии» — только дикое, колотящееся в горле сердце и тяжесть собственного тела, которое наконец-то обрело вес. А еще — плавящее кости наслаждение и сахарная истома.

Я уткнулась лбом в плечо Дариана, чувствуя, как его внутри меня бьет мелкая дрожь. Мы стояли так долго, не шевелясь, пока пар постепенно не начал редеть, а вода, все так же хлещущая сверху, не стала казаться просто водой —