Читать книгу - "Пассажирка - Виктория Серебрянская"

Реальность возвращалась. По частям.

Сначала вернулся звук — монотонный гул вентиляции и плеск капель о поддон. Затем — запахи: влажная густота осевшего пара и едва уловимый аромат мыла. А потом вернулось время. Отведенный нам час, который таял с каждой секундой.

Скользнув напоследок мокрой кожей по коже, я встала на неверные, подрагивающие ноги. Дариан отстранился, но не отпустил меня совсем, а осторожно взял мое лицо в ладони. Его пальцы все еще подрагивали, а в бирюзовых глазах медленно проступала привычная осознанность, вытесняя тот первобытный мрак, что был там минуту назад.

— Ты как? — его голос был хриплым, надтреснутым.

— Жива, — ответила я, и сама удивилась тому, как просто и весомо прозвучало это слово.

Он коротко, почти невесомо коснулся губами моих губ и потянулся к сенсору, выключая воду. Тишина, ударившая по ушам, оказалась еще тяжелее, чем шум душа. Мы стояли в этом узком боксе, мокрые и опустошенные. Но мы были. Сейчас я осознавала это как никогда.

Все закончилось. И одновременно — только начиналось.

Маски не вернулись мгновенно. Мы еще несколько минут просто помогали друг другу вытираться, действуя почти механически, по бытовому просто, как люди, которые знают друг друга тысячу лет. Но когда Дариан протянул мне комплект одежды, запаянный в пластиковую упаковку, который он предусмотрительно занес в ванную, я поняла: время нежностей вышло.

Пришло время снова становиться тем, кем мы были. Нужно было идти к Старффу и узнавать, какую цену нам придется заплатить за то, что мы живем.

[1] Отсылка к событиям, упоминаемым в книге «Полет однодневки»

Глава 14

Глава 14

По контрасту с санузлом в комнате было прохладно. После влажного жара ванной кондиционированный воздух казался почти колючим, а новая одежда — неприятно жесткой. Старфф снабдил нас стандартными флотскими комбинезонами: темно-серыми, без знаков различия, пахнущими новой тканью, краской и чем-то неуловимо «складским». Жесткий воротник царапал и сдавливал шею, напоминая о том, что время страстной близости истекло. Вместе с чистой формой мы словно надевали и привычную сдержанность, пряча под слоями плотной ткани внезапную неловкость и все то, что произошло между нами в облаке пара под струями горячей воды.

Дариан вошел в ритм быстрее меня. Я еще неуверенно оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, что делать дальше, как себя вести. А он уже застегивал последнюю застежку, стоя у узкого терминала, вмонтированного прямо в стену. Его движения были точными, скупыми — дипломатический работник возвращался, слой за слоем перекрывая того живого и страстного мужчину, что собственнически сжимал меня в руках еще минуту назад. Только влажные волосы, топорщащиеся, как иглы ежа, и все еще расширенные зрачки выдавали правду.

— Система доставки сработала быстрее, чем я ожидал, — сообщил арлинт с теплом в голосе, не оборачиваясь и продолжая нажимать какие-то кнопки. — Я заказал нам самый плотный обед из всего, что было в меню пищеблока. Нам обоим нужно восстановить силы. Нужно поесть, Агги. По‑настоящему. — Дариан бросил в мою сторону мимолетный озабоченный взгляд и скупо добавил: — На пустой желудок такие решения, как наше, не принимаются. А я кожей чую: сюрприз Старффа нам не понравится.

Желудок отозвался на слово «обед» болезненным спазмом. И я вдруг вспомнила, что не ела почти сутки. Перекус галетами в катере не в счет. Только сейчас, когда смертельная гонка прекратилась, я поняла, что готова съесть даже этот терминал вместе с креплениями. Адреналиновый откат всегда заканчивается диким, почти животным голодом.

Спустя непродолжительное время в комнате прозвучал мелодичный сигнал. И Дариан извлек из открывшейся в стене ниши два тяжелых закрытых контейнера, чтобы тут же поставить их на стол. Я с любопытством приблизилась. Еда оказалась простой, армейской, но добротной: в одном термосе сочное мясо в густом соусе, отдельно — запеченные овощи и горячий крепкий чай, аромат которого мгновенно заполнил маленькую каюту.

Разобравшись с порциями, мы сели к столу друг напротив друга и... В каюте повисла неловкость — та самая, что всегда наступает, когда двое людей переступают черту, а потом обстоятельства снова вынуждают их играть свои социальные роли. Я смотрела в свою тарелку, не зная, куда деть руки. Зверский голод, терзавший меня минуту назад, вдруг словно улетучился, а желудок как будто «свернулся в трубочку» при виде Торна. Дариан сидел слишком близко — прямо напротив. И я кожей чувствовала его пристальный взгляд, но поднять глаза, встретиться с этой бирюзой после того, что мы только что... Нет, на это у меня не хватало ни смелости, ни наглости. Так что да, аппетита словно и не было.

— Ешь, Агги, — тихо предложил Дариан.

Он первым взял приборы и начал поглощать пищу — быстро, сосредоточенно, как солдат перед боем. Понаблюдав некоторое время за тем, как активно арлинт орудует ложкой, я последовала его примеру и осторожно зачерпнула овощей. Вкус неожиданно оказался простым, насыщенным и ярким. Рот тут же наполнился слюной, и я поняла, насколько на самом деле голодна. Мы ели в тишине, нарушаемой только стуком столовых приборов о пластик и едва слышным гулом вентиляции.

В какой-то момент Дариан замер, глядя на мои руки. Я проследила за его взглядом и увидела красные полосы на своих запястьях — следы от недавних событий и его собственных пальцев. И смутилась, тут же неловко натягивая на запястья рукава. А Торн медленно протянул руку через стол, накрыл мою ладонь своей и слегка сжал.

— Прости… Я… Я увлекся…

От одного воспоминания о том, что случилось совсем недавно в душевой, неловкость улетучилась как туман, на душе потеплело, а губы сама собой раздвинула улыбка:

— Все хорошо. Если ты не заметил, я была совсем не против. — И мысленно добавила, глядя в быстро темнеющие бирюзовые глаза: «И я бы не отказалась повторить».

Но Дариан не понял посыла. Вернее, интерпретировал мой взгляд по-своему и совершенно неправильно:

— Не бойся. Все будет хорошо. Мы справимся, — продолжил он, глядя мне прямо в глаза. — Что бы Старфф сейчас ни предложил... ты больше не одна.

В его потемневших бирюзовых глазах плавилось глубокое, спокойное тепло, от которого внутри все сладко заныло. Я тонула в этом ласковом южном море. А Дариан смотрел на меня так, будто я была его единственным якорем в этом сходящем с ума мире. И в этом взгляде было столько нежности, смешанной с отчаянным желанием меня уберечь, что все мои шпильки и колючки, подготовленные