Читать книгу - "Деревенщина в Пекине 8 - Крис Форд"

— Забрали, и тишина. Да и понятно, чем всё закончится. Они смогут избежать наказания, о чём тут говорить. Это мы знали ещё вчера.

— Скорее всего, да, — подтверждаю без особой радости.

Я перевожу взгляд на его невесту. Она смотрит куда-то в сторону окна, её длинные пальцы теребят край платья.

— Что здесь вообще было? Кто они? — понижаю голос. — Какая причина?

Она молчит несколько секунд, потом отвечает глухо, глядя в одну точку:

— Ничего нового. Меня пытались насильно загнать на работу, а я сопротивлялась. Таких сотрудников, как я, легко не отпускают. — Она проводит ладонью по лицу, будто стирая усталость. — С одной стороны, это было ожидаемо, а с другой… не думала, что они зайдут так далеко.

— Тогда им теперь несладко придётся, — ухмыляюсь. — В таких ситуациях начальник обычно от всего отмахивается и даёт заднюю. Мне вот интересно другое: был ли оформлен приказ письменно? Обычно именно так поступают сотрудники в похожих ситуациях, чтобы себя обезопасить. Боевые приказы устно не даются.

Она скрещивает руки на груди и мажет по нам с До Тхи Чанг тяжёлым взглядом, в котором перемешались и усталость, и стыд, и что-то ещё, чему я не нахожу названия.

— Вы понимаете, во что вообще ввязались? — произносит она тихо. — Меня, сотрудницу, сами знаете чего, пытались принудить к выходу на государственную должность, а тут вмешались вы.

— То, что здесь произошло, полностью незаконно, — отвечаю спокойно, не отводя глаз. — Я, как политолог, неделю назад успешно сдал экзамен по основам государства и права — тема «легитимность власти». Я очень хорошо знаю, что говорить и как поступать.

— Мне б твою уверенность.

— Учись я в сельскохозяйственном ВУЗе, ещё б подумал, что вам ответить, — продолжаю без тени бахвальства. — Но я из топового университета страны, студент-отличник.

— Даже если так, что это нам даёт? — качает головой Сяо Юйхань.

— Даже ЦК берёт консультации у моих преподавателей, — отвечаю. — Какую политику лучше организовать, как её выстроить. Внутри правовой системы КНР я ориентируюсь профессионально: ЦК исполняет то, что придумывают другие умы, и мой университет в этом деле играет далеко не последнюю роль. Я вижу, вы всю жизнь работали за границей? Видимо, контакт с куратором в Пекине у вас не работает?

Она поворачивает ко мне голову и смотрит мрачно, с лёгкой настороженностью.

— Откуда такие слова знаешь?

— Их все знают, — отмахиваюсь. — Ситуация достаточно стандартная.

— Можно поподробнее? — Ван подаётся вперёд.

— У вашей невесты, скорее всего, есть какой-то проект для начальства её начальства, — размышляю вслух. — Возможно, на кону их звёзды, регалии, материальные выгоды, а её участие крайне необходимо. Возможно, вообще всё вместе.

Сяо Юйхань опускает голову. По тому, как дрогнули её плечи, я понимаю, что попал в точку.

— Законных способов заставить её работать у них нет, тем более женщину в декрете. Не знаю, ключи от каких дверей у вас в руках и что за ними лежит… — взгляд на невесту Вана, — но то, как болезненно начальство относится к возможной неудаче, толкнуло их нарушить закон и заняться откровенной уголовщиной в расчёте на то, что их спасёт закрытый статус. Иммунитет нешироко известного государственного органа. Внутренние конфликты структур — одна из наших тем на занятиях, не для печати.

— И что будет дальше? — спрашивает Ван Мин Тао.

Его жена задумчиво расфокусирует взгляд.

— Если письменный приказ и был, то он незаконен. Его нужно оспаривать в суде. Да, суд будет закрытым, а то и вовсе военным трибуналом, дело замнут, но никто не поддержит этих мерзавцев. Вы оторвались от внутренних реалий за последние несколько лет, — смотрю в упор.

— В плане? — Ван.

— Раньше действительно имели место противоположные тенденции, но тренд сменился. Даже у товарища Си есть свои плюсы в его стремлении навести порядок, цитата: «Закон един для всех».

— Хм.

— Вы не смотрите новости? Двух министров обороны к смертной казни приговорили за взятки, последний — близкий друг товарища Си. Даже это не спасло.

— Видели.

— У нас есть закон, мы не страна третьего мира. Если бы они наехали на простых колхозников, вы правы. Но мы уровнем куда выше.

— А если приказ был устным? — вскидывает бровь бизнесмен.

— Тогда из полиции они могут выйти только в военную полицию, потому что начальство в таких случаях всегда отказывается от исполнителя. Они как расходный материал садятся в тюрьму или их уберут другими способами.

Невеста Вана чуть подаётся вперёд:

— Откуда знаешь? Ты даже не на старшем курсе.

— Угадал, — отвечаю чуть быстрее, чем следует.

Она хмурит брови, но уголок её рта ползёт вверх.

В приличном обществе понимающие люди не называют все вещи своими именами вслух.

До Тхи Чанг, всё это время молча сидевшая рядом, встаёт:

— Кстати, я же не с пустыми руками к вам приехала в прошлый раз.

Она направляется в прихожую, мы втроём провожаем её взглядом. Гардеробная занимает всю стену: высокие двери из тёмного ореха с матовой латунной окантовкой, зеркальные вставки. Она берётся за ручку, и створка плавно, без единого звука, отъезжает в сторону, включая внутри подсветку.

Шкаф устроен как маленький магазин. Пальто из верблюжьей шерсти на деревянных плечиках с монограммой, норковая накидка в чехле из тонкой ткани, шёлковые шарфы всех оттенков, ряд мужских костюмов, подобранных по цвету, полка с обувью в фирменных коробках, аккуратные стопки кашемировых свитеров. От него исходит тонкий запах кедра и дорогой кожи. Всё это великолепие, подёрнутое пылью недавнего переезда, выглядит как реквизит из витрины, а не из жизни.

Но До Тхи Чанг интересует не это. Она сдвигает в сторону одну из вешалок с верхней одеждой и достаёт знакомую мне чёрную сумку.

— Вот, как вы и просили, — говорит она Вану, поставив сумку в центре гостиной.

— Почему именно наличные? — спрашиваю у бизнесмена. — Вы знали обо всём?

Ван Мин Тао неторопливо кивает. Движение даётся ему с трудом, он морщится, но отвечает ровно:

— Знал, что есть проблемы. Обстановка накапливалась, жене было неспокойно, по телефону она что-то стала часто огрызаться с кем-то. Я чувствовал, что тучи сгущаются, опыт уже имеется. А я человек старой закалки, который в тяжёлые времена предпочитает