Читать книгу - "Деревенщина в Пекине 8 - Крис Форд"

во-вторых, — подхватывает Сяо, — на результаты мандатной комиссии мы можем очень сильно повлиять.

Хоу Ган только собирается снова затянуться, как рука повисает в воздухе.

До него доходит.

— Подождите, — произносит он тише. — Вы хотите сказать, что кто-то из вас является членом комиссии?

Коренастый на мгновение опускает голову, потупив глаза в пол, будто слова его утомили. Потом тихо, с недовольным вздохом, качает головой.

— Ты задаёшь слишком много вопросов, парень. Ну да ладно. Раз уж спросил. — Он поднимает на сына налоговика тяжёлый взгляд. — Мы не просто члены комиссии, мы ею управляем. Мы в ней председательствуем.

Хоу чувствует, как сигарета в пальцах становится неожиданно тяжёлой.

— Поэтому слушай внимательно, — продолжает Сяо, и голос его становится ровным и деловым. — Если ты соизмеримо сможешь сделать качественный продукт, хотя бы на восемьдесят процентов от того, что могут они, ты уже выиграл. Невозможного от тебя никто не требует. Нам нужна просто рабочая вещь и нормальная картинка в отчёте. Помнишь Сеул, восемьдесят восьмой год? Олимпиада, Пак Си Хун?

— Господин Сяо, в восемьдесят восьмом меня в планах ещё не было, — осторожно замечает Хоу Ган. — До моего рождения оставалось примерно столько, сколько я уже успел прожить.

Чиновник начинает смеяться.

— А ведь правда. Совсем молодой ещё. — Он машет рукой, отгоняя дым и собственную оплошность. — Тогда слушай. Был такой кореец, Пак Си Хун, боксёр. Выступал дома, на Олимпиаде в Сеуле, и вышел в финал против лучшего боксёра мира, американца Роя Джонса-младшего. Джонс его буквально разбирал по частям, раунд за раундом. Ударов у американца было чуть ли не втрое больше, у корейца даже стоячий счёт был в третьем раунде. Любой, кто смотрел бой, видел: победил Джонс, и никаких сомнений.

— Но кто в итоге выиграл, а? Тот самый кореец, — вставляет коренастый, не скрывая усмешки.

— Судьи отдали золото ему, — кивает Сяо. — Скандал вышел на весь мир. Газеты месяцами писали об этом, но золото всё равно осталось у Пака. Самая громкая история той Олимпиады. Интересное было время…

Он делает паузу и смотрит на Хоу в упор, уже без улыбки.

— Так вот. Тебе нужно выступить в роли Пак Си Хуна. Простоять на ногах до нужного момента. Не упасть, продержаться все раунды, чтобы бизнес хоть как-то функционировал. Остальное — наша забота.

Сын налоговика медленно кивает.

— Хорошо, с этим проблем возникнуть не должно, но скажите, где набрать людей? Я в программировании ничего не понимаю, да и не стоит в такой проект брать всех подряд.

Коренастый злобно фыркает и закатывает глаза:

— Господи, ну ты же менеджер проекта! Возьми и сделай. Для того тебя туда и поставили. Главное за тебя уже сделали — ты у нас чемпион, тебе остаётся доползти до финиша. Нам что, организацию вместо тебя устраивать?

— Подожди, — спокойно останавливает его Сяо. — Ему простительно, он ещё совсем зелёный. Так и быть, — он бросает окурок в урну. — К брату своему обратись, из армейской академии. Старший курс, если не ошибаюсь, почти выпускник. Готовят там будь здоров! Боевые информационные системы, сетевая безопасность, всё, что нужно. Сто процентов у него есть выход на интересных людей с других факультетов. Таких, кто умеет делать то, чего нам с вами никогда не понять. И будь уверен, такие люди умеют хранить тайны.

— Ага, — язвительно протягивает коренастый, гася окурок в стойке. — Хоть самому за это берись!

— Люди за зарплату способны на многое, а у тебя финансы есть.

Чиновник произносит это без нажима, спокойно, как нечто давно решённое. И именно эта лёгкость цепляет Хоу сильнее любого давления.

Деньги — это, пожалуй, самое простое в списке. Спорить с этим пунктом никто не станет.

Хоу Ган затягивается в последний раз, на этот раз глубже, и на несколько секунд задерживает дым, давясь им, но всё же не кашляет. Он выпускает дым вверх и смотрит, как серая лента растворяется у вытяжки.

Его только что назвали будущим чемпионом боя, исход которого определён заранее. Дали готовую позицию, готовый список, готовый путь к финишу. Всё, что требуется от него — выстоять с проектом.

Предложение слишком заманчивое, чтобы от него отказаться.

* * *

Коридор у аудитории. День.

Ван Япин сидит на подоконнике у дальнего окна, одна, без привычной свиты подруг. Положив ногу на ногу, она листает что-то в телефоне. На безымянном пальце правой руки при каждом движении вспыхивает крупный бриллиант.

Я подхожу не спеша, остановившись на расстоянии вытянутой руки. Ближе нельзя, дальше глупо.

— Привет, я по делу.

Она поднимает глаза от экрана. Взгляд скользит по мне сверху вниз и обратно, неторопливый, оценивающий. Уголок её губ медленно ползёт вверх, и в этой улыбке без труда читается ход её мыслей.

— По делу значит, — повторяет она с растяжкой. — Если ты хочешь поговорить на ту тему, что я тебе недавно предлагала, то поезд ушёл, ты опоздал. Надо было думать раньше.

— Нет, — отвечаю ей. — Ты, конечно, очень красивая…

Эту фразу я вставляю вовремя, потому что замечаю, как в её глазах мелькает опасный огонёк. Тот самый, когда женщина слышит отказ раньше, чем успевает решить, нужен он ей или нет. Задетая гордость, тихий вызов. С таким огоньком лучше разобраться сразу, пока он не разгорелся в пожар.

— При всей твоей внешности, — продолжаю, — у меня есть обязательства перед своей женщиной. И не только перед ней. Врать не буду, у нас в университете ты одна из самых красивых.

Делаю полшага назад и позволяю себе короткий взгляд сверху вниз, ровно такой, чтобы не соврать и не переступить границу. Ей это нужно. Девушкам вроде Япин важно знать, что отказ — это не слепота.

— Но детородный орган не должен командовать мозгом, — заканчиваю фразу. — Есть обязательства, которые я ни при каких обстоятельствах не нарушу.

На месте её самоуверенности появляется едва заметное разочарование. Она опускает глаза на кольцо, будто впервые за долгое время вспоминает, что оно у неё на пальце.

— Уважаю твою позицию, — произносит Япин, пожимая плечами. — Но у тебя же есть вторая женщина, так что про обязательства ты мне рассказываешь как-то избирательно.

— Обязательства перед обеими, я так и сказал. Не думай, что у неё статус наложницы для развлечений. Она моя вторая жена, а