Читать книгу - "Лучший травник СССР 4 - Сергей Александрович Богдашов"

Положил папку на лавку, открыл её и достал несколько листов с машинописным текстом.

— Вот, — сказал он торжественно. — Списки. На оформление лаборантов.

Я взял листы. На каждом — фамилия, имя, отчество, год рождения, образование, место жительства. Трое из Свердловской области, двое из Челябинской, один из Перми. Молодые, не старше тридцати. Фельдшеры, биологи и агрономы.

Я кивнул и достал ручку. Подписал каждый лист — размашисто, с нажимом, как учили в армии. Потом вернул Мамину.

— Всё, — сказал я. — Теперь у меня официально есть ученики.

— Лаборанты, — поправила Ирина, уже осваивавшая своё новое жильё. — Научные лаборанты при лаборатории экологии. Звучит солидно. И, главное, законно.

— А кто будет бумаги вести? — спросил я. — Отчёты, табели, прочая бюрократия?

— Я, — Ирина подняла руку, как школьница. — У меня есть опыт. Я в Ачите всю основную документацию по больнице вела. И тут справлюсь.

— А расписание? — я посмотрел на Таню.

— Я, — она улыбнулась. — У меня тоже опыт. В школе для старших классов сама расписание составляла. И потом, кто ещё знает, когда у тебя приём, когда варка, когда выезды?

Я рассмеялся. Всё складывалось. Мамин — документы. Ирина — бумаги. Таня — расписание. Я — работа и обучение. Оставалось только начать.

— Тогда так, — я сел за стол и придвинул к себе лист бумаги. — Первая группа — три человека. Приезжают через неделю. Пока живут в охотничьем доме. Питание — общее. Занятия — с утра, после завтрака. Теория — в мастерской. Практика — в лесу и в теплице. Кто не выдерживает — уезжает. Без обид.

— Жёстко, — заметил Мамин, но кивнул.

— Честно, — поправил я. — Я не могу тратить время на тех, кто не хочет. У меня и без них дел хватает.

— А если они все не выдержат?

— Тогда наберём новых. Но я почему-то думаю, что выдержат.

— Ладно, — сказал Мамин, вставая. — Тогда я поехал. Мне ещё в область, в здравоохранение, бумаги отвезти. А ты, — он посмотрел на меня, — Готовься. Через неделю у тебя будет не санаторий, а настоящая школа.

Он уехал.

— Школа, — сказал я вслух, провожая глазами автомобиль главврача, — Настоящая школа.

Ратибор отозвался сразу, будто ждал:

— «Ты к этому шёл. Долго. И вот пришёл».

— А ты? — спросил я. — Ты-то готов?

— «Я всегда готов. Вопрос в том, готов ли ты. Учить — это не то же самое, что лечить. Учить — это отдавать себя. Каждый день. Без выходных и благодарности. Ты к такому готов?»

Я помолчал. Потом посмотрел на лес, на небо, на Воланда. И ответил:

— Готов. Наверное. Но всё равно боюсь.

— «Бойся. Это правильно. Кто не боится — тот не думает. А кто не думает — тот ошибётся. Ты не ошибёшься. Я помогу».

Я улыбнулся. Старый ворчун. Но без него я бы не справился. Это точно.

Вечером мы сидели втроём — я, Таня и Ирина. Пили чай, обсуждали, как обустроить охотничий дом, где поставить столы для занятий, как распределить время. Ирина делала пометки в блокноте, Таня рисовала схемы расписания, я просто слушал и понимал, что всё идёт правильно. Школа Травников начиналась не с меня. Она начиналась с них. С этих женщин, которые взяли на себя бумаги и расписание. С Мамина, который пробивал документы. С Дроздова, который прикрывал от лишних глаз. С Ратибора, который учил меня. И с тех шестерых, которые приедут через две недели. Они ещё не знают, что их ждёт. Но я знаю. И сделаю всё, чтобы они не пожалели.

Утром я пошёл в мастерскую и начал готовить учебные наборы — ступки, сита, банки, пучки трав. Для каждого ученика — свой комплект. Чтобы не было обид. Чтобы каждый чувствовал, что он не просто лаборант, а будущий Травник. Потому что это и есть моя настоящая работа. Не лечить. А учить лечить. Травами.

У меня третий день подряд подозрительно молчит Ратибор. Не то, чтобы совсем молчит, но как собеседника я его потерял.

Похоже, виной тому первые ростки корейских травок, рост которых мы с женой ускорили магией.

Что у нас опять не так, я добросовестно не понимаю!

Глава 24

Уровень

Утро понедельника не задалось, что меня ничуть не удивило. На то он и понедельник.

Только за окнами забрезжил рассвет, как кто-то начал настойчиво пытаться подключиться к моей лесной Сети, заставляя меня проснуться. Скорей со злости, чем по велению разума, я разрешил подключение… и меня окатило волной ужаса.

Пока я, подскочив, сбегал в туалет, ополоснул лицо и поставил кофейник, наставник уже успел разобраться с тем, что мы получили.

— «Твоя знакомая паникует», — усмехнулся он, когда я сам начал разбирать размытые образы, пришедшие по связи.

— Какая?

— «Медведица. Ты её зовёшь Машка-проказница. Сейчас она лежит под Дубом и пытается отдышаться, так как во всю прыть мчалась прямо по лесовозной дороге, дрища на ходу».

— И что её так напугало? — перестал я копаться в образах, раз уж Ратибор с ними разобрался, а у меня кофейник закипел.

— «Какое-то урочище за Муравей — горой, где она увидела и почуяла здоровенного медведя. Помчалась туда на запах крови, а там такое чудовище лося доедает, что она полтора десятка километров мчалась не останавливаясь».

— Она и его изображение прислала?

— «Ночное и весьма расплывчатое. С виду, образ похож на очень крупного медведя, только раза в полтора больше обычных. Но вот его запаха медведица не почуяла».

— Ты же не просто так это сказал?

— «Сам только на повторном осмотре сообразил. И пусть я небольшой специалист в охоте, а тем более в знании обоняния медведей, но вот что меня смутило — запах крови твоя знакомая почуяла сильно издалека, а запах медведя — гиганта не смогла взять даже когда его заметила. Понимаешь, что я хочу сказать»?

Наставник остался верен сам себе. Даже разжевав сомнительные моменты, он требует от меня их осмысления. Самостоятельного.

— Это не оборотень? — пожалуй, понял я его подсказку, подумав с полминуты.

— «В точку! Оборотни пахнут! Пусть немного иначе, чем те звери, которых они изображают, но запах-то никуда не денется».

— Тогда у меня нет никаких версий о том,