Читать книгу - "Корона Джасада - Сара Хашем"

Если Арин заметит вены, это будет катастрофа. Судя по разговору Равейна и Арина, свидетельницей которого я стала, Наследник Низала перешагнул черту и ступил на территорию неописуемой опасности.

Арин начал сомневаться в Верховном.

И если он обнаружит, что магия манипулирует моими воспоминаниями, подчиняет мою волю и оставляет следы на моем теле? Арин придет к единственному выводу, и винить его в этом нельзя. Мне всё равно нечего было предложить взамен. Никакого другого объяснения тому, почему мы с моей магией вели себя как незнакомцы, еще не решившие, желают ли они друг другу зла.

— Ты потратил столько времени, пытаясь выяснить, где мы прячемся, — произнесла я. — Возможно, стоило потратить его на то, чтобы узнать, что твой отец прячет у тебя под самым носом.

Где-то вдали, пробиваясь сквозь чащу деревьев, эхо разнесло крик:

— Ваше Высочество!

Я кивнула на звук:

— Ваши люди ждут вас, мой лорд.

Арин даже не повернулся в сторону лагеря. Одним широким шагом он мгновенно сократил расстояние между нами. Вздрогнув, я отшатнулась от дерева и споткнулась о меч, который он вонзил в землю.

Две вещи произошли одновременно. Одеяло, скользнувшее вниз, когда я попыталась ухватиться за рукоять меча, перехватил кулак в перчатке. И прежде чем я успела полететь на землю, вторая рука Арина обвила мою талию, прижимая меня к его груди.

Вжатая в него от плеч до колен, я считала вздохи и выдохи его грудной клетки, будто это мое собственное дыхание двигалось внутри него. Наконец я закинула подбородок, встречая выжидающий взгляд сверху.

— Вот ты и попалась, — его тихий смешок коснулся моего лба, пуская по коже волну жара. — Так ты хочешь услышать мои советы о том, как тебе развлекаться?

Я вцепилась в лацканы его жилета, всем телом ощущая прикосновение кожи к моей ключице там, где он удерживал на весу одеяло.

— У меня есть пара мыслей на этот счет, — от этого шелковистого тона по спине продрал мороз.

Мне не следовало переводить нашу игру в это русло, ведь здесь у меня было столько же шансов проиграть. От одной только близости Арина мое сердце, очевидно, решило, что грудная клетка — больше не лучшее место для обитания, и попыталось пробить ребра наружу.

Словно читая каждую мысль, борющуюся в моей голове, Арин медленно улыбнулся. Я чувствовала каждый ремешок его жилета, вдавливающийся в мою грудь. Казалось, сбрось я сейчас одеяло — и обнаружу их отпечатки на своей коже.

Он думал, что побеждает.

Эта мысль мгновенно отрезвила меня и вернула в чувство. Пусть соблазнение — не самый мой очевидный талант, но на Арина оно в любом случае редко действовало. Сколько историй я слышала в Махаире о том, как низальский Командир отвергал идеальных невест королевской крови и самых завидных красавиц сезона? Его самоконтроль был беспощаден. Он не оставлял себе права на ошибку. Пока он оставался так туго натянут, никто не мог подцепить ниточку, чтобы его распустить.

Я вспомнила свои едкие замечания, которые отпускала Джеру и Уэсу, пока они вели меня к тренировочным туннелям.

«О боже, неужели вы думали, что вашего Наследника обуяла похоть?» Мой язвительный смех.«Вы хотите сказать, что ваш Командир фригидный?»

Несмотря на то как тесно были прижаты наши тела, я высвободила руку, обхватила его подбородок и с силой дернула его лицо к себе.

Он не оказал сопротивления. Позволил зажать свою челюсть в моей ладони, не отрывая от меня завороженного взгляда.

Мои познания о вожделении не заполнили бы и ушко иголки, но я точно знала: мое чувство непохоже на то, что описывал Марек или о чем восторженно шептались девчонки в замке. Мне хотелось попробовать на вкус его пульс и очертить острый изгиб его бедра. Мне нужен был его пропитанный ядом язык и его серебряные, тронутые лунным светом волосы, мои ногти на его бедрах и мои губы у его горла.

Но еще мне хотелось зарыться в его грудь и не вылезать оттуда, пока весь остальной мир не покроется тьмой и не затихнет. Я проигрывала битву со своим страхом, слабея под натиском неопределенности. Я сражалась в одиночку с десяти лет, и от одной мысли о том, чтобы доверить кому-то другому воевать за меня, воевать рядом со мной… от этой силы собственного желания меня разрывало на части, обнажая каждую трещину и каждый шрам, оставленный миром.

— Вернись, Сурайра, — Арин повел подбородком в моей ладони. Что-то стиснуло мой позвоночник, когда уголок его губ мазнул по моему большому пальцу. Его губы были слишком мягкими для человека, который использовал их разве что для того, чтобы вытачивать кинжалы из каждого разговора. — Ты снова прячешься.

Сурайра. В моем распоряжении было два имени, но Арин предпочел назвать меня в честь низальского демона неудач, который, по легендам, обитает у Сираукского моста и заманивает неосторожных путников на погибель.

Я хрипло рассмеялась и не без усилий скрепила себя заново. Возможно, когда-нибудь я смогу укрыться за чужими доспехами и поверить, что они защитят меня от всего мира, но точно не сегодня.

— Прятаться — это то, что у меня получается лучше всего, — я выдала ему самую яркую улыбку. — Ты со всем своим океаном карт меня так и не нашел.

Он одарил меня насмешливым взглядом:

— Ты правда так думаешь?

— Я это знаю. Можешь пытаться выследить меня, пока твои волосы не станут такими же серебряными, как… а, впрочем, они уже такие. Но если бы ты мог меня найти, ты бы уже давно это сделал. — Я переместила руку с его подбородка на затылок.

Арин сглотнул, и на секунду я задалась вопросом: хотелось ли ему когда-нибудь самому укрыться за чужим доспехом? Поверит ли он когда-нибудь, что я смогу защитить его от мира?

— Зачем мне утруждать себя слежкой, если достаточно просто подождать? — выдохнул он мне в висок. — Стоит тебе спуститься с гор, и ты моя.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ. МАРЕК

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ. МАРЕК

Покрытый сажей и ошметками разорванного зулала, Марек проникся к Сильвии новообретенным уважением.

Даже имея за спиной сотни солдат, он выжал себя до последней капли в битве с тварями, наводнившими Изгиб Галима. А ведь Сильвия в одиночку прорубала себе путь через Дар аль-Манси, имея при себе лишь топор да нож! И Аль-Анкаа, к слову, никто ради неё услужливо не обезвреживал.

Слава Авалин, что