Читать книгу - "Гранит надгробий - Дмитрий Игоревич Сорокин"

в истерическое состояние и успокаивалсь только когда Евгений Фёдорович оказывался в тактильной досягаемости. Начальник наших медикусов Цветочный-Утешалов, аж целый адьюнкт-профессор, погрузил её в целебный сон, и волонтёра Рукоприкладского буквально выставил из медблока. Но несколько часов спустя пришлось разыскивать его у меня на квартире и возвращать обратно: очнувшаяся девушка вновь взревела и успокаиваться не собиралась, а держать её постоянно в бессознательном состоянии не выглядело правильным решением.

Так прошло два дня. Глубоко ночью Евгений Фёдорович вышел на видеосвязь. Вид он имел бледный и растерянный.

— Мой хан, — почтительно произнёс мой телохранитель, — я попал в плен, и это не только поэтическое сравнение.

— Что с тобой, друг мой?

— Я, кажется, впервые влюбился по-настоящему, — и тут он понёс такую чушь вперемешку со стихами, что стало очевидно: да, влюбился.

— Евгений Фёдорович, я от всей души желаю тебе счастья. Но помни, что ты нужен мне, и возвращайся сразу, как только это станет возможным.

…и вот теперь вокруг меня густой осенний утренний туман, в котором мёртвые солдаты Радзивиллов исступлённо рубят друг друга, а я стою один возле машины, в которой заперта моя беременная жена, гадаю, чем всё это закончится и пытаюсь сообразить, что ещё я могу сделать. Попробовал поиск, нашел несколько захоронений в пределах досягаемости. Поднял, призвал, и через какое-то время уже мои собственные бойцы, числом семь, присоединились к туманной заварушке. Были ли они вооружены хоть чем-нибудь — не ведаю: распознавать такие вещи на расстоянии, кажется, даже отец не умеет, а туман такой, что ничего не видать.

Вот из тумана вывалился огромный зомбарь, кажется, когда-то он был уруком. С занесённой саблей он бросился на меня — но изматывающие уроки старика Азарова не прошли даром, я отбил атаку и снёс нападавшему голову. Спустя минуту на меня набежал ещё один, уже человек, упокоил и его. Гости из тумана стали посещать меня всё чаще, иногда по двое-трое за раз, и тогда становилось трудновато. Потом на меня набросились пятеро, я вполне успешно сдерживал их натиск, но тут к ним добавился ещё один, и ещё, а вот сил новых у меня почему-то никак не прибавлялось, и мифическое «второе дыхание» открываться не спешило.

Зато захлопали одиночные выстрелы, и противники мои, один за другим, стали из боя выбывать. Потом, когда я зарубил последнего оставшегося, некто причесал туман из пулемёта, и настала тишина.

— Не этот, «ясные очи давай!» — прошипел знакомый голос, и через несколько секунд туман поблек и разбежался, открыв мне картину эпического побоища. Вместе с теми, кого зарубил я и застрелили те, кто внезапно пришел мне на помощь, на поляне валялось шесть-семь десятков тел. Я оглянулся. Позади стояли Дубровские.

— Успели, — констатировала Мария.

— Спасибо, друзья, — ответил я на бегу к машине, от которой в горячке боя отдалился метров на сто.

Наташа просматривалась отчетливо. Она, как послушная школьница, дисциплинированно закрыла глаза ладонями, большими пальцами при этом прижав мочки ушей. Я поцеловал её в лоб.

— Феденька, — спокойно обратилась ко мне Наташа, открыв уши. — Ладони убирать можно, или лучше попозже?

— Лучше попозже, любимая.

— Хорошо, как скажешь.

Мы все сели в «Урсу», и за пределами поляны я разрешил жене обрести зрение.

— Ух ты! Маша, Володя! Вот это сюрприз!

Главный сюрприз ждал меня дома: на рабочем столе сидел Нафаня. Был он очень серьёзен.

— Я очень виноват перед вами, мой добрый сеньор. Простите меня, пожалуйста.

— Я рад, что ты снова со мной, — мягко ответил я. Ругать друга давно расхотелось.

— Мне ещё предстоит огорчить ваших друзей: Инь… Инну забрали туда, где я провёл все эти дни.

— Надеюсь, они поймут. Ладно, сейчас мы все приведем себя в порядок и позавтракаем. А потом тебе придется перенести меня и чету Дубровских в Воронеж: на службу опаздывать у нас в Учёной Страже не принято.

Глава 25

Жуткий некромант Ромодановский

…артефакты мощнейшим образом способны увеличить арсенал возможностей мага. К примеру, искусством невидимости на уровне естественного заклинания владеют считаные единицы на всей Тверди. Тогда как после покупки соответствующего артефакта — к слову, весьма дорогостоящего и требующего значительного расхода личной маны — невидимкой может стать любой маг, даже пустоцвет. То же касается заклинания телепортации — и такие артефакты тоже недёшевы и манозатратны.

— А телепортироваться иным путём, при помощи, скажем, начертательной магии — можно?

— Без особого труда, — подтвердил я. — Но следует помнить, что малейшее искажение в линиях чертежа — и Моргот его знает, куда занесёт телепортируемого, так что лучше выбирать менее рискованные способы. Артефакты считаются наиболее надёжными.

— Хорошо. Вот вы у нас по основной специальности — некромант. Скажите, возможно ли заниматься некромантией при помощи артефактов?

— Возможно, но в таком случае нужно детально представлять себе механизм взаимодействия с поднятым покойником и иметь артефакт на каждое гипотетически возможное действие для управления им. Сведения, что поднятые мертвецы бывают агрессивны, в большинстве случаев соответствуют действительности. Но при этом некромант своим заклинанием нейтрализует эту агрессию в момент мобилизации, а артефакт — нет. Иными словами, я, как некромант, не рекомендую заниматься артефактной некромантией — по крайней мере, магам без соответствующей подготовки, — потому как такое занятие, скорее всего, будет сопряжено с неоправданным риском для жизни.

— Спасибо, Фёдор Юрьевич, — прервал моё выступление директор колледжа. — Коллеги, полагаю, после столь развёрнутого ответа теоретическую часть можно завершить, согласны? Отменно, переходим к практике. Фёдор Юрьевич, перед вами на столе несколько предметов. Будьте любезны, выберите один и сделайте из него действующий артефакт. Граничное условие: мы должны удостоверить работоспособность вашего артефакта в рамках этого экзамена.

Я всмотрелся. Два камушка — кремний почти в чистом виде, он не только для микроэлектроники подходит, но и для магии исключительно хорош. Стальная коробочка, несколько перстней с драгоценными камнями — или, скорее, их имитацией. А вот примечательное невзрачное медное колечко, к которому вместо камня приделали простой стеклянный шарик. Его-то и возьму: и для целей моих просто идеально, и нарочито отвергает пошлую роскошь и прочий вещизм в таком духе. Протянув руку, взял этот шедевр нонконформизма, начал вкладывать в него заклинание — зря, что ли, два вечера упражнялся допоздна, вместо чтоб поспать побольше?

— Прошу вас, готово, — протянул экзаменационной комиссии перстень-артефакт, стеклянный шар теперь пульсировал кроваво-красным светом.

— Гм! Любопытно, —