Читать книгу - "Гранит надгробий - Дмитрий Игоревич Сорокин"

Довольная собой, Инна забралась на крышу, привычно просканировав периметр небольшой, в общем-то, территории усадьбы сеньоров Дубровских. И сразу перешла в боевой режим: усадьбу окружали. Тихо скользили едва видимые тени, но их было много.

— Как вы вовремя, карамба, — хищно прошептала домовая. — Я как раз думала. а не заскучать ли по новой.

Противников было много, поэтому — к большому сожалению Инны — для штучной работы возможностей не представлялось. Придется работать по площадям — но филигранно. Домовая вывела перед внутренним взором перечень возможностей сеньоры Долорес, чью память хранила, выбрала подходящее. Так. теперь важно поймать момент, когда враги соберутся вдоль периметра… вот он! Яркая вспышка, не дольше обычной молнии, осветила ночное небо — и изготовившиеся к нападению чужаки осыпались пеплом. Один лишь успел перепрыгнуть забор — ещё одна вспышка — горстка пепла. Отлично, теперь надо бы зарядиться маной — сильно потратилась.

За завтраком Дубровские были веселы и безмятежны. Пора на службу, да. Но как приятно провести лишний час среди домашнего тепла!

— Слуги в один голос утверждают какую-то чушь, — заметила Софья Алексеевна, отпивая кофе. — Будто ночью кто-то обжёг нам забор.

— Хм, занятно, — откликнулся Володя. — А в каком месте, мам?

— Да по всей длине. И намусорили, золы понасыпали…

Дубровский схватился за телефон.

— Фёдор не отвечает!

— Звони Говорухину, — быстро ответила жена. Плавность и вальяжность с молодой женщины словно ветром сдуло: она мгновенно превратилась в офицера, услышавшего команду «Тревога!».

— Семён Семёныч, доброе утро, Дубровский. А что Фёдор наш Юрьич не отвечает? Почивает ещё, небось? На прогулку? Час назад⁈ С женой⁈ Понял, спасибо!

— Инна!

— Здесь, моя добрая сеньора.

— Нам срочно нужно переместиться… Володя, куда?

— На берег Хопра в лесу вблизи усадьбы Ромодановских.

— Отлично. Три минуты, нам необходимо одеться — Мария выбежала из кухни.

— Володя, что случилось? Я ничего не понимаю, — пожаловалась Софья Алексеевна.

— Надеюсь, ничего страшного, мам, — попробовал успокоить её Дубровский. — Но очень прошу тебя, Катю и, по возможности, слуг пока из дома не выходить.

— Да что ж такое-то, говори толком! — рассвирепела женщина.

— На нас нападали, мы отбились — я даже догадываюсь, как именно, но это потом. Теперь не отвечает Фёдор, и я должен выяснить, почему.

— Это не опасно?

— Нисколько, — наврал он, прикидывая, сколько бойцов должна была спалить домовая, чтобы засыпать пеплом периметр Кистенёвки.

* * *

Когда любимая жена предлагает в семь утра пойти полюбоваться течением лесной реки в предрассветных сумерках, первая мысль: вот они, капризы беременных во всей красе. Да, дорогая, конечно же. Сейчас оденемся и поедем.

А потом врубаешься, что капризы тут ни с какого бока, просто ты через пару часов уедешь на службу и застрянешь в Воронеже на несколько дней, а она скучает, и нет никакого другого времени, чтобы вместе погулять по берегу реки — и становится очень стыдно.

— Одевайся теплее, малыш. Там прохладно и накрапывает дождик.

Я оценил то ли порыв, то ли задумку жены: предутренняя хмарь, густой туман, дождь ещё этот — а мы под руку идём по берегу речки, и нам хорошо — то ли просто хорошо, само по себе, то ли светлая моя половинка приколдовывает малость — но какая разница? Вот только стрекот дрона где-то высоко над головой мешает — за завтраком скажу Говорухину, чтобы завязывал с мелочной опекой.

Спину словно ледяной водой окатили: пронзило предчувствие, что сейчас будет что-то нехорошее. Ладно, до машины недалеко, авось успеем — и я ненавязчиво ускорился.

— И куда мы побежали? — муркнула жена.

— Греться, радость моя. И кофе очень хочется, не говоря уж про завтрак, — улыбнулся я в ответ, надеясь, что всё выглядит естественно.

По бокам в тумане замаячили тени, но — ура! — вот она, машина.

— Садись скорее, солнышко, и дай мне блокнот с ручкой из бардачка, пожалуйста.

— Вот, держи. А это зачем?

— Колдовать буду. А ты сиди здесь и, самое главное, ничего не бойся. Можешь закрыть глаза.

Я поцеловал Наташу, взял в багажнике меч Менгу-Тимура и щелчком с брелка запер машину. Тени в тумане проступали всё отчётливее, много. Нас окружили. Что ж, поборемся. Кого там принесло?..

Давайте рассуждать логически. Кому я оттоптал гору мозолей? Правильно, Курбским и их друзьям-хозяевам Радзивиллам. Курбских осталось всего трое, из них двое в кутузке, оба уже в Слободе, а третий — мой стеснительный дружище Макс. Из Слободы живьём не сбежать даже метаморфу, значит, атакуют меня коллеги-некроманты при помощи, разумеется, ходячей мертвечины. В данном случае для меня их бойцы не столько противник, сколько, возможно, ресурс. Но, чтобы им оперировать, сперва необходимо перехватить контроль. Что-то подсказывает мне, что фамильный речитатив про холод чёрного солнышка дочитать мне не дадут, следовательно, в моём распоряжении остаётся быстрая, то есть упрощённая. начерталка. А соответствующий чертёж я давно разработал и даже пару раз испытал — правда, на папиных подчиненных, но будем надеяться. что сработает и тут. Чертеж готов, слово сказано, мана выделена — погнали.

…но меч я на всякий случай обнажил и к бою изготовился. В тумане закипела битва: значит, кого-то я перевербовал, и теперь они сражаются со своими же. Отлично, надо повторить.

…эх, как же для полного душевного спокойствия не хватает мне Есугэя! Но с ним произошла вот какая поэтическая история. Давеча я сам отправил его сопровождать в конвертоплане изловленных нами на месте преступления зловредных артефактологов Магницких и несостоявшуюся жертву, намеченную для их черного ритуала. В полёте произошло сразу два события. Во-первых, душегубы, до которых окончательно дошло, что в короткой перспективе им не светит ничего хорошего, попробовали освободиться и поднять бузу. Есугэй, который и к магии-то до сих пор относился со священным трепетом, а уж к полётам по воздуху — так и вовсе как к божественному чуду, короткими свирепыми ударами вырубил обоих, да так качественно, что в Песчаном замке пришлось приложить некоторые усилия, чтобы привести их в сознание для допроса.

Тем самым временем очнулась девушка, Ксения Оленева. Увидела Магницких, увидела Есугэя — и вцепилась в него мертвой хваткой, бессвязно шепча страшные женские заклинания «спаси!», «защити!» и «не отдавай!». Так, на руках, он её в медчасть Замка и внёс, после чего честно попытался выйти вон и ждать меня. Не вышло: Ксения впала