Читать книгу - "Еретики - Максим Ахмадович Кабир"

не нашел Господа, — перебила Зденка. — И съехал с катушек. — Она спрятала оружие в куртку. — Ты жрать-то будешь?

Ян ответил громким урчанием живота.

Сидя на полу, они поглощали пирог и говорили о тайном. Зденка разоткровенничалась. Она была несчастна, пока судьба не свела ее с надпоручиком Лукашем. Отец Зденки иллюстрировал Фадеева, Полевого, Островского, стихи Когоута о ясных очах Сталина, рисовал карикатуры на дельцов с Уолл-Стрит. Мама работала в меняльной конторе бюро путешествий (только покупка валюты!). Зденка считала предков приспособленцами. Изнывая в деньгах, любви и опеке, она часто сбегала из дому, ночами ловила запрещенную станцию Люксембург, слушала на пластинках рок-н-ролл и тусовалась с артистами. Все, что она делала, она делала назло родителям, а папа утешал маму: ничего, перебесится.

Она подумывала о красивом самоубийстве, но Бог подарил ей смысл.

Когда небо над парком Фучика посерело, она сказала: «Пойдем».

Проход с Аненской на Лиловую, еще утром запертый, теперь был распахнут настежь и приглашал в свое уютное чрево. Зденка взвизгнула, порывисто обняла Яна и чмокнула в щеку.

В проходных дворах пылились забытые вещи и играли странные дети. Деревья плодоносили в секретных садах, презрев время года. В атриумах лил дождь, но брусчатка на улице оставалась сухой. И чем дольше изучали паломники лабиринт, тем больше вариантов подкидывал Старый Город.

Ян, с благословения Зденки, окончательно забил на учебу. Половина осени прошла.

— Ты любишь Господа?

— Люблю… — Ян прижал Зденку к стене и усеивал поцелуями ее душистую шею. Сквозняк холодил голую, яростно двигающуюся задницу Яна. Руки рыскали под кофточкой, лаская упругие груди.

— И Господь любит тебя, отрок… — Зденка тяжело дышала ему в ухо и прикусывала губы. Было начхать, застанет ли их кто, уединившихся в слепой кишке закоулка.

— Ян, постой.

— Нет…

— Да постой же! — Зденка глядела поверх его плеча. Толкнула, он нехотя вышел и обернулся.

В сумерках проходного двора стоял еретик. У Яна ускорился пульс. Он застегнул ширинку, не отрывая взгляда от тощего человека в поясе верности. Зденка натянула техасски и поправила кофточку.

Прежде еретики не подбирались к исследователям так близко. Босые ноги до шишковатых колен покрывала корка грязи. Сложный узор змеился по поясу. Обнаженная грудная клетка вздымалась и опадала, и вибрировал впалый живот. Кожа почернела там, где грубые лямки впились в плечи. Точно туристический рюкзак, человек навьючил на себя огромное колесо от телеги.

Ян окаменел, не столько испуганный, сколько пораженный нелепым обликом еретика, маской, крепящейся с помощью железных лент, опоясавших череп. К тяжелому шлему были привинчены декоративные элементы: полосы металла, изображающие косматые брови и вздыбленные волосы. Под «протезом» носа был приделан раструб, и Ян догадался, что это воронка, в которую пыточных дел мастер заливал воду.

Маска надула щеки, изображая какое-то божество ветра, Эола или Зефира.

— Ну привет, — сказала Зденка насмешливо. — Нравится подглядывать за взрослыми?

Еретик молчал, горбясь под весом колеса.

— А это нравится? — Зденка задрала кофту и пощипала себя за соски.

Ее беспечность передалась Яну.

— Что у тебя на спине? Не жмут трусы?

Зденка спрятала грудь и огляделась. На полу лежали куски раскоканной черепицы. Она подобрала один и запустила в еретика. Прямехонько в раструб маски.

— Ату!

— Ты нас не напугаешь! — осклабился Ян.

Черепица полетела в еретика с двух рук. Он попятился и пропал за углом. Выскочив в коридор, Ян и Зденка не обнаружили никого, кроме крыс, пирующих останками котенка.

Зденка запрыгала, издавая дикарское улюлюканье. Ян обнял ее и закружил.

— Продолжим? — Зденка стиснула игриво его ширинку.

— Еще бы!

Они юркнули в закуток, смеясь. Зденка повернулась к Яну спиной и стянула штаны вместе с трусами и кожей, присохшей к ткани. Выгнившие, в пролежнях ягодицы кишели крошечными рачками. Из бурого мяса торчали тонкие рыбьи кости.

Ян зажмурился и посчитал до трех.

— Эй, уснул?

Он посмотрел на круглую и аппетитную попку без единого дефекта.

— Давай передохнем, — предложил он.

— Какой ты все-таки нудный!

Зденка солгала, сказав, что у нее не бывает галлюцинаций. Отчего же она так побледнела, увидев родителей Яна? Будто у них росли рога… или икра вываливалась из вспоротых животов.

Знакомство не задалось. Зденка молчала, напряженная, а мама косилась осуждающе на юбку сыновьей избранницы. После, в подъезде, Ян проворчал:

— Могла бы одеться поприличнее.

— Тебе не все равно, что они подумают?

— Они — мои родители!

— Жалкие обыватели. Чем они нас кормили, дерьмом?

Ян отвесил Зденке пощечину и испугался.

— Прости, пожалуйста.

Она посмотрела на него испепеляюще.

— В следующий раз вспомни, что у меня есть пистолет.

Они вышли на улицу. Ветер мел листву цвета ее кудрей.

— Что ты увидела?

— Неважно.

— Важно! Исследования делают это с нами. С нашими мозгами. Это опасно!

— Это испытания. — Зденка остановилась. — Хочешь прекратить?

Он представил, что больше никогда не побывает в лабиринте и наверняка лишится Зденки, их бешеного секса в подворотнях, их разговоров до утра.

— Нет. Конечно нет.

— Мне нужно посетить парочку проходов. Немного расслабиться.

— Я с тобой.

Ненастным ноябрьским вечером они влетели в кабак на Лиловой, вымокшие до нитки.

— Возьми мне водки, я отолью.

Зденка улизнула к туалетам. Ян кивнул знакомому бородачу. Перухта приподнял бокал и посмотрел на давнишнего собутыльника, как на ходячего мертвеца, забывшего, в каком направлении его кладбище.

— Рюмку водки и кружку пива.

Официантка ушла выполнять заказ. Зденка влетела в зал и замахала Яну рукой. Ее глаза пылали.

— Что?

Она потащила его мимо кухни и складских помещений. За поворотом начинался коридор с арочным потолком и шелушащимися стенами. Трещины объединялись в скалящиеся личины. Пол усыпали кирпичи.

— Черт подери…

— Пригласишь девушку на прогулку? — Она едва сдерживала эмоции.

— Пани…

Они вошли под древние своды. Эхо передразнивало шлепки подошв о бетон. Деревянные ширмы и старые манекены гнили в тенях. Лампочки в проволочных плафонах источали мертвенно-белый свет.

Гнетущая кривизна туннеля действовала на нервы. Спутница приплясывала от возбуждения, а Ян беспокойно озирался по сторонам. Многочисленные ответвления кончались тупиками, и они едва не прозевали то, которое вело к дверям.

— Зденка! — Он сбился с шага и вошел в сырой аппендикс. Огладил лицо вспотевшими ладонями.

Двери украшала голубая афиша с надорванным уголком. Ян прочел:

«…вещание. Только сегодня. Единственное выступление в Праге».

«Сегодня» — это какое число и какого года? Ян мысленно заполнил недостающую половину слова. Зденка озвучила:

— Чревовещание. «Чрево»! Ян, это оно! Господь близко! Что ты стоишь?

— Но этой афише лет десять…

Яна проигнорировала его и заколотила в дверное полотно кулаком. Они оба отшатнулись, когда дверь приоткрылась и из мрака в прощелине грудной голос спросил:

— Чего вам?

— Мы