Читать книгу - "Код власти - Алексей Даньшин"

Они поклонились.

Я же, вдохнув поглубже, поднялся.

Надо было всё-таки попробовать очередной свой рояль в кустах.

– А теперь попробуем иначе. Я напою сейчас мотив, и если вы его сыграть сможете точно, то я, пожалуй, добавлю вам завтра в конце вечера ещё полтину. Сможете?

– Так точно, ваше высокоблагородие! Это мы запросто.

У флейтиста даже глаза засверкали. Мужик он хоть и запойный, но музыкант неплохой. Может и сработаемся. А от алкоголизма я его потом вылечу регенерацией.

– Последнюю радость у человека отнимешь? Ну, ты и зверь!

– С деньгами потом себе другие радости найдёт. Да и здоровье радовать будет.

– Хи-хи-хи!

Я встал у камина, обернувшись к залу, и запел. Голос сначала дрогнул, но потом окреп. В студенческие годы я бывало и на гитаре у костра, и в зале для студентов и гостей пел. Но тут тело-то было не моё исконное. Но когда несколько недель назад я попробовал спеть, у меня это получилось весьма неплохо. Голос у реципиента был не сказать, что очень музыкальным, но для моих задач вполне себе неплохой баритон. Так что, я отодвинул свою притворную скромность на задний двор и сосредоточенно вытянул арию Трубадура.

– Луч солнца золотого тьмы скрыла пелена…

Скрипач заиграл тему – простую, чуть грустную. Слуги, что наводили порядок, замерли. Музыканты сами притихли, подстраиваясь под мой темп. В зале повисла тишина – только струны и мой голос. Следом, на втором куплете, подхватила флейта. Потом и виолончель зашла, как по маслу.

Я закончил на протяжной ноте. В зале воцарилось молчание, потом кто-то из слуг неуверенно захлопал, за ним другие. Музыканты снова поклонились, довольные и сияющие. Полтина дополнительно им завтра точно обломится.

– Ого. Я-то думала, ты только командовать умеешь, а у тебя и голос поставлен. Ещё немного – и поверю, что ты на самом деле романтик, – удивлённо отозвалась Ника.

Я промолчал. Такой вот я опять скромный.

– Вот так и будете мне играть, – сказал я, вытирая ладонью пот со лба. – Фоном, но так, чтобы, когда надо, можно было и песню подхватить. Порепетируйте пока есть время. Только, вон, в том кабинете.

Они закивали с готовностью, и Степан их проводил в одну из комнат для приватных разговоров

Я вернулся в кресло, сделал глоток вина и улыбнулся краем губ. Всё складывалось вроде неплохо: клуб наполнялся светом и музыкой, и я чувствовал, что это место действительно станет моей крепостью.

А после завтрашнего вечера надо будет уже думать о том, как зарабатывать деньги на регулярной основе. И желательно побольше. Для соблюдения основного принципа капитализма «деньги идут к деньгам» я уже столько шагов сделал, что пора бы уже и сливки снимать начинать. Или ещё рано? Кого там я ещё не растряс? Румянцевых?

При воспоминании о фамилии генерал-аншефа у меня перед глазами опять возникла красавица Александра Семёновна. Уже неделя почти прошла, а я с этими хлопотами по клубу даже не удосужился напомнить о себе. Вот я балбес! Вдруг она про меня забудет?

– Ага! Щаз! Хи-хи-хи!

– Кстати, там Румянцев с Воронцовым уже переговорил?

– Угу. Тебе прям сейчас показать?

– Нет, давай уж до ночи потерплю. Или там что-то срочное?

– Да нет, вроде. Ну, если только то, что Александр Иванович Румянцев завтра к тебе сюда вместе с Разумовским собирается пожаловать. Ты же сам Алексею Григорьевичу передал, что может брать с собой любого, кого посчитает нужным. И пригласительных аж три отправил.

– Чево? Блиииин!!! – я аж подавился вином. – А третий кто будет?

– Так Михаил Илларионович Воронцов, собственной персоной, – спокойно, почти буднично, протянула Ника.

Я откинулся на спинку кресла и уставился в потолок.

– Ну вот, дождался. Воронцов. Тот самый, что на ухо Елизавете шепчет, как ей жить да править. А я тут клуб офицерский в подвале развожу.

– Не в подвале, а в приличном доме. Не занудствуй. Ты ж сам хотел сеть знакомств расширять. Вот и расширил – получай прямую линию на верхушку. А что, думал, Разумовский придёт один, без усиления?

Я поморщился.

– Усиление, говоришь. Да у меня сердце от такого «усиления» прихватить может. Воронцов же, наверняка, приедет не просто вина попить. Проверить хочет, что за капитан такой, которого Разумовский под ручку водит.

– Вот и проверят. А ты покажи, что не только песни распевать умеешь, но и головой думаешь. Разумовский тебя сюда тянет неспроста – нужен ему кто-то в полку и при малом дворе, кто не дрогнет и слово держать умеет. А Воронцову – тем более. Уж он-то любит тех, кто умеет делать, а не болтать. Кстати, ты с него пока тоже ни копейки не получил. Не порядок!

Я провёл рукой по лицу.

– Ладно. Значит, завтра встречаем тройку: Румянцева, Разумовского и Воронцова. А у меня, между прочим, ни вина приличного, ни еды особенной не заготовлено. Только зал и музыканты, которых в кабаке нашли.

– Не ной. Вино в лавке у армян на Сенной Степан купит завтра утром. Слуги накроют, Зинаида с Прасковьей на кухне справятся. А музыканты твои – тоже не худший вариант. Сыграют они фон, да ещё и ты сам арию бахнешь – гости ахнут. Поверь, это запомнится куда больше, чем очередная жареная курица.

– А на вино опять денег надо ведь?

– Ты и так планировал двенадцать бутылок рейнвейна брать, и восемь мадеры. Это рублей девять. А теперь просто пару бутылок токайского для особо важных персон ещё прихватить. Это рубля три ещё.

– А шампанское?

– Ты погусарить решил? Шампанское сейчас мало того, что дорогое удовольствие, так и может быть воспринято, как явный намёк на близость к французской партии при дворе.

– Обойдутся без шампанского. Пусть токаем давятся.

Я хмыкнул.

– И вот скажи, Ника, это нормально, что капитан гвардии вместо того, чтобы к смотру готовиться или службу у покоев принцессы нести, голову ломает над тем, чем бы Воронцова угостить?

– Нормально. У покоев принцессы есть кому постоять. А ты же у нас строишь карьеру не по уставу, а по своим правилам. А твои правила простые: сначала связи, потом влияние, а потом уж и чин сам прибежит. Забыл?

Я поднялся с кресла и зашагал по залу, прикидывая.

– Так, значит, план такой: зал подготовить идеально, свечи – новые, не обгорелые. Слугам внушить, что завтра