Читать книгу - "Код власти - Алексей Даньшин"

каждый их взгляд и слово будут стоить им головы. Музыкантов ещё раз проверить вечером. Ну и… надо бы ещё порепетировать.

– Что – арию опять? – поддела Ника.

– Не арию, а разговор. Сначала с Разумовским, потом с Воронцовым. Надо подумать, какие слова говорить, чтобы не показаться либо умником, либо пустым местом.

Я снова налил вина, но пить не стал – только понюхал.

– Вот что, Ника. Завтра решается многое. Если они меня примут – путь ко двору откроется. А если нет… придётся обратно в караулы. Или, где там Соколов раньше служил?

– Да примут, примут. Такие понты им зайдут точно. Ты же у нас “серый кардинал” в зачатке. Только не забудь улыбаться, когда надо, и молчать, когда лучше промолчать. А остальное сделаю я.

Я усмехнулся.

– Вот уж спасибо. Главное, ты меня завтра не подведи. И смотри, много не пей! А то, вон, уже и «понты» откуда-то выплыли. Откуда слова-то такие знаешь?!

– Очень смешно.

…

К седьмому часу в зал начали подтягиваться гвардейцы. Слуги принимали шубы, подносили кубки с рейнвейном, свечи горели ярче, а музыканты играли неторопливо, создавая нужный фон.

Из гвардейцев лейб-кампании первым я заметил подпоручика Артемия Семёновича Головина, который встретил меня недавно у Летнего дворца. Он всегда любил громко здороваться и обнимать так, что косточки трещали.

– Николай! Ну и дела у тебя! – он хлопнул меня по плечу так, что вино в кубке чуть не пролилось. – В честь чего хоть пьянка? А то Корнилов так толком и не сказал ничего, когда приглашение отдал.

– Артемий, ты, пожалуй, единственный человек, который ещё не знает. Ты приглашение-то читал?

– Читал. Только не понял ничего. Какой такой клуб?

– Офицерский. Для избранных. Поздравляю – ты избранный! – и я отсалютовал ему бокалом. Он тоже поднял свой, мы чокнулись. Но удивлённая улыбка с его лица так и не сошла. – Проходи, скоро остальные придут, и я всё расскажу. Будет интересно.

За ним появился подпоручик Андрей Львович Зайцев. С некоторой опаской и тоской посматривая на окружавшую его роскошь. Видимо опять в деньгах сильно нуждается. Ладно, поможем.

Рябцев с Корниловым пришли вместе.

– Григорий Петрович, Василий Константинович! – я как радушный хозяин лично поднёс им по входному бокалу. – Вам, слава Богу, рассказывать уже ничего не надо, так что, други мои, доверяю вам пока гостей занять картами да разговорами. Пока не подъехали остальные.

– А кого ждём-то?

Рябцев подмигнул мне с явным намёком.

– Нет, Гриш, никаких женщин сегодня не будет. Всё по плану.

Он демонстративно вздохнул и улыбнулся, отпивая из бокала.

– Алексей Григорьевич обещался быть. С друзьями.

– С какими?

У Корнилова усы даже встопорщились. Какие друзья могут быть у фаворита императрицы он себе уже нафантазировал.

– Посмотрим. Ну, за встречу!

– За клуб нашего Николая Васильевича! Чтобы не хуже дворца был!

Я улыбнулся краем губ и поднял свой кубок.

– За гвардию, господа!

Все засмеялись и подняли кубки.

Гул голосов и звон стекла постепенно наполняли зал. По мере того, как гости пили и уничтожали первые фуршетные закуски атмосфера становилась тёплой, товарищеской. Но где-то внутри я уже считал минуты: скоро уже должны были прибыть самые важные гости. Опаздывать на долго в это время ещё было не принято, даже особо важным персонам.

…

В дверях появился секунд-майор Григорьев. В чине он тоже подрос после того посольства, но я его с тех пор и не видел. А тут поручики мои расстарались, приглашение доставили. Я заметил, как он остановился на пороге, будто оглядывая всё глазами разведчика. Улыбка – да, радостная, но взгляд цепкий, осторожный.

– Николай Васильевич! – он шагнул вперёд и обнял меня по-дружески. – Ну вот, вижу, ты знатно поднялся. Капитан теперь, и с клубом!

Я усмехнулся.

– Вашими бы словами да Богу в уши, Семён Петрович. Проходите, чувствуйте себя дома.

Григорьев улыбнулся ещё шире, но при этом не спешил расслабляться. Осмотрел музыкантов у стены, слуг у дверей, гостей за столом. И хотя, мы с ним оба из партии Бестужева, но он, как человек осторожный, привык не верить никому до конца.

– Осторожничает, как хорёк в курятнике. Смотри-ка, даже когда рад за тебя – всё равно ухо держит востро, – заметила Ника.

– Хорошо у тебя тут, – сказал он чуть тише, когда мы отошли в сторону. – Только помни, Николай Васильевич: не все за одним столом одинаково думают. Будут и глаза, и уши чужие.

Я кивнул.

– Потому-то и звал только своих. Но вы правы. Осторожность нам обоим не повредит.

В зал один за другим входили офицеры: кто-то смеялся, хлопал по плечу знакомых, кто-то сразу нырял к столу за кубком вина. Семнадцать молодых, сильных, разных по характеру, но объединённых общей гвардейской службой. Улыбки, звон голосов, блеск серебряных пуговиц. Вечер обещал быть шумным.

Григорьев держался рядом, не скрывая радости за мой успех, но и не теряя своего осторожного взгляда. Он явно понимал: это не просто встреча старых знакомых. Это – начало чего-то большего.

…

Глава 17

Соколов всё-таки купил дом у отца Фёдора. Когда я узнал это, в голове что-то щёлкнуло, и я понял, что всё это правда. Парень действительно обладает тем, о чём говорил. Знанием.

А коли так, то и интерес к нему со стороны многих персон при дворе вполне понятен. Они уже просто тоже знали, что он не так прост.

Надо торопиться.

Я приехал к Воронцову почти в полдень.

Михаил всегда относился ко мне с почтением, которого я никогда не наблюдал у Шуваловых. Я, конечно, не был настолько наивен, чтобы принимать его уважительный тон за чистую монету, но всё-таки и родни у нас общей было много, и я с детства его знаю.

– Соколов? Капитан, который при принцессе? Как же, знаю конечно! Скользкий тип.

– Что ты имеешь ввиду?

– В посольстве том, что принцессу везли в Санкт-Петербург, он ведь чуть дело до дуэли с Лопухиным не довёл. Постоянно нарывался и вперёд лез. Немудрено, что, когда нападение было, он первым под раздачу попал. Дерзкий и наглый.

– Это тебе Лопухин рассказал?

– Ну почему только Лопухин. Там ещё люди были.

– Миша, ты же сам прекрасно знаешь этих прихлебателей. Ну как им верить можно? А Лопухин твой