Читать книгу - "Выжить в битве за Ржев. Том 3 - Августин Ангелов"

class="p1">Впрочем, он попытался достать немецкий самолет из винтовки, но на этот раз не попал. Бомбежка длилась минут десять, показавшихся вечностью. Земля ходила ходуном от разрывов. Потом самолеты ушли, и в наступившей тишине было слышно только, как потрескивает огонь в загоревшихся бревнах разрушенных взрывами изб, да кричат раненые.

Ловец поднялся, отряхнулся. В ушах еще стоял звон от разрывов, но он уже бежал туда, где мелькнула перед самой бомбежкой знакомая фигура. Рекс мчался рядом, параллельным курсом.

Они пробирались между воронками, перепрыгивая через обломки, огибая убитых. Вокруг метались люди, кто-то тушил пожар, кто-то что-то вытаскивал из-под перевернутых волокуш. Черный дым стелился по земле, смешиваясь со снежной пылью.

Большие сани, которые везла Клавдия вместе с другими санитарами, впрягшись в них на бурлацкий манер, лежали на боку, опрокинутые взрывной волной. Раненых, что были на них, разметало. Кому-то повезло пережить бомбежку, а кто-то лежал на снегу уже мертвым.

Клавдия стояла на коленях возле одного из раненых, которому еще можно было помочь. Она перевязывала молоденького паренька с развороченной осколком ногой, не обращая внимания на то, что вокруг еще дымятся воронки, а немецкие самолеты могут вернуться в любой момент.

— Клава! — крикнул Ловец, подбегая к ней.

Она обернулась. Лицо ее было в копоти, на лбу — кровь из рассеченной брови, шинель залатана, посечена и прожжена в нескольких местах, но глаза горели тем же упрямым огнем, который он запомнил с прошлой их встречи.

— Жив, — выдохнула она и улыбнулась. — А я тут раненого бинтую… Давай, помоги дотащить его до подвала. А то снова налетят стервятники проклятые…

Ловец подхватил бойца. Рекс суетился рядом, облизывая лицо парня — тот был без сознания, но дышал. Вдвоем они быстро дотащили его до ближайшего уцелевшего подвала, где уже разворачивался полевой лазарет. Сдали с рук на руки другим санитаркам и вышли наружу.

За деревней опять рвались бомбы. На этот раз «Юнкерсы» утюжили окрестности, потому что колонны окруженцев уже рассредоточились, укрылись в лесу, в траншеях, в сугробах. Потери были, но не такие страшные, как могли бы быть, останься они все на одном пятачке между деревенскими домами, от большинства которых почти ничего уже не осталось. Бойцы Ефремова научились рассредоточиваться за время, проведенное в окружении. Потому что от быстроты реакции на воздушные атаки зависело их выживание.

— Ты как? — спросил Ловец, оглядывая Клавдию.

— Нормально, — отмахнулась она, вытирая кровь с лица рукавом. — Царапина. А ты… ты ведь уйдешь опять?

Ловец посмотрел на нее. Женщина стояла перед ним — чумазая, простоволосая, в потрепанной грязной шинели, но в глазах — тот самый свет, который он уже видел там, в той траншее… Свет жизни. Свет надежды.

Эпилог

Кабинет командующего Западным фронтом был просторным, но неуютным. На столе — несколько телефонов, настольная лампа, развернутая карта, остро отточенные карандаши и чернильница. На стене над столом — портреты Ленина и Сталина. На другой стене — оперативная карта Западного фронта с разноцветными флажками-булавками.

Георгий Константинович Жуков сидел за столом, хмуро разглядывая донесения. Под глазами — темные круги, лицо одутловатое от недосыпа, но взгляд цепкий, тяжелый, не терпящий возражений. Он только что вернулся с заседания Ставки, где в очередной раз доказывал, что для разгрома группы армий «Центр» нужны резервы, которых нет. Сталин слушал, хмурился, но резервов обещал выделить лишь самый минимум. Ржевско-Вяземская операция затягивалась и не приносила того результата, на который Ставка рассчитывала изначально. Это было очевидно.

В дверь постучали.

— Да, — рявкнул Жуков, не поднимая головы.

— Товарищ командующий, к вам майор государственной безопасности Угрюмов, — доложил заместитель.

Жуков поднял глаза, кивнул. Угрюмов вошел почти бесшумно, как всегда, — подтянутый, в хорошо сидящей форме, с непроницаемым лицом со шрамом через всю щеку. Он прикрыл за собой дверь и замер, ожидая, когда его пригласят.

— Садись, майор, — Жуков кивнул на стул напротив. — Докладывай.

Угрюмов сел, положил на стол папку, но раскрывать не торопился. Жуков смотрел на него исподлобья, постукивая карандашом по столу. В этом жесте чувствовалась привычная для командующего резкость, но Угрюмов знал Жукова давно — еще на Халхин-Голе пересекался с ним.

— Что у тебя за срочность? Я только что с совещания в Ставке вернулся.

— Товарищ командующий, — начал Угрюмов ровным, спокойным голосом, — поступила информация, которая требует изменения плана вывода 33-й армии из окружения.

Жуков нахмурился. Он и без того уже поспорил со Сталиным о необходимости скорейшего вывода 33-й. А каждый раз спор с Верховным обходился Жукову дорого. Такой разговор всегда сопровождался величайшим нервным напряжением. Ведь нельзя было знать заранее, как Сталин отреагирует. И потому для Жукова в подобных спорах присутствовал риск разгневать генсека, который он, впрочем, вполне осознавал. От того и переживал, хотя вида старался не показывать. Но, от Угрюмова ему трудно было скрыть свое душевное состояние

Жуков не любил особистов, но Угрюмова он знал давно. Тот не был паникером, не вмешивался попусту в его дела и не лез с глупыми предложениями. А если пришел для разговора наедине, значит, есть на то веская причина.

А Угрюмов сообщил:

— Только что особым отделом Западного фронта проведена успешная операция.

— Какая еще операция? — Жуков удивленно взглянул на майора госбезопасности.

Угрюмов пояснил:

— Выявлено предательство в штабе 33-й армии.

Жуков поморщился. Он помнил их прошлый разговор. Угрюмов тогда принес какие-то непонятные данные, говорил о засланных немцах, о планах уничтожения 33-й армии Ефремова под Вязьмой. Жуков отнесся с недоверием, но доложил в Ставку все те соображения, которые сообщил ему Угрюмов. Сталин приказал разобраться. И вот — разбирались до сих пор.

— Арестовали кого-то? — коротко спросил Жуков.

Угрюмов кивнул и ответил:

— Так точно. Начальника связи и еще троих штабных. Они признались, что сотрудничали с врагами. Через них немцы из службы Абвера получали сведения о наших планах прорыва. Враги узнали о времени, о маршруте, о силах и подготовили капкан для Ефремова в Темкино. Они собираются всеми силами защищать станцию и железную дорогу, подготавливают там оборонительный рубеж.

Жуков медленно положил карандаш. Лицо его стало жестче, в глазах мелькнула ярость, но он сдержался. Предательство на войне он ненавидел люто. Но сейчас было не время для эмоций. Он встал и прошелся по кабинету. Остановился, глядя на большую карту на стене. Потом спросил:

— И что предлагаешь делать?

Майор продолжал:

— Немцы, товарищ командующий,