Читать книгу - "Выжить в битве за Ржев. Том 3 - Августин Ангелов"

неожиданно, хватая зубами тех, кто пытался убежать или спрятаться. Пес словно понимал, что сейчас главное — не дать никому из немцев уйти с батареи живым.

Когда Ловец добежал до гаубиц, рядом с ними валялись тела артиллеристов. Он оглянулся — бой уже переместился к крайним орудиям. Прохоров добивал последних защитников батареи. А западнее, за Абрамово, тоже начался бой. На деревню Ступеньки наступали окруженцы полковника Соколовского. В Прудках устроили переполох разведчики Ковалева, автоматчики Смирнова и пулеметчики Панасюка. А на окраины Абрамово вышли с другой стороны партизаны Курилова, завязав бой.

Глава 23

Ловец огляделся. Бой на батарее затихал. Немцы, оставшись без командиров, без связи, под перекрестным огнем, начали сдаваться. Кто-то пытался убежать в лес, но натыкался на засады и возвращался обратно. Ловец с Прохоровым зачищали последние очаги сопротивления. Рекс бегал между траншеями, рыча и кидаясь на немецких солдат, не давая раненым поднять оружие.

— Прохоров, закрепляйся на батарее! — приказал Ловец. — Организуй оборону! Поставь наших артиллеристов к немецким пушкам и пулеметам. Начинай бить из гаубиц по немецким позициям! Тебе надо продержаться до подхода окруженцев. И обозначь безопасный проход в минном поле. Я со штурмовой группой иду в Прудки.

Со стороны Прудков донеслись взрывы там, где партизаны Курилова между Абрамово и Прудками атаковали минометную батарею. Рвануло сильно — видимо, сдетонировал склад боеприпасов. Огненный столб взметнулся в небо, освещая окрестности, потом там начало что-то гореть. И зарево отражалось багровым отсветом от низкой облачности, делая ночь светлее.

Штурмовая группа Ловца рванула на лыжах к деревне. Рекс бежал впереди. Навстречу попадались группы партизан, ведущих пленных. Снег был истоптан. В нескольких местах горели избы, добавляя освещенности полю боя.

Пока дошли, в Прудках уже тоже все было кончено. Смирнов встретил Ловца у развалин церкви. Он сразу доложил обстановку.

— Товарищ капитан, деревня Прудки наша. Сопротивление подавлено. Пленных около тридцати, остальные… — он махнул рукой в сторону, где на снегу темнели тела в серо-зеленых шинелях.

Ловец спросил:

— Наши потери?

Смирнов ответил:

— Убитых семеро, раненых двадцать три десантника. У партизан Курилова тоже есть потери, но пока не считали.

Ловец кивнул, вытирая пот с лица. Рекс, весь в снегу и чужой крови, тяжело дышал, высунув язык, но глаза его горели азартом.

— Молодец, Рекс, — похвалил Ловец, потрепав пса по холке. — Хорошо отработал. Если бы не ты — нарвались бы мы на те мины обязательно…

Пес лизнул его руку и преданно посмотрел в глаза. Он явно чувствовал все эмоции Ловца.

А вокруг уже кипела работа: бойцы оборудовали позиции в освобожденном населенном пункте, эвакуировали раненых, хоронили убитых, подсчитывали трофеи. Война продолжалась, но этой ночью они победили. И в этой победе была немалая заслуга умной немецкой овчарки, которая выбрала правильную сторону.

С юга, со стороны реки, доносились радостные крики — это комбат Майоров переправлял свой батальон через Угру на этот берег для закрепления в Абрамово и на трофейной батарее. С его лыжным батальоном шли кадровые артиллеристы, которые сменят десантников лейтенанта Прохорова на позициях у захваченных немецких орудий. С востока, от Абрамово, продолжали бить трофейные гаубицы — Прохоров обрабатывал немецкие тылы, не давая им опомниться. Совсем недалеко, в Прокшино, по данным разведки, стояла и другая немецкая артиллерия. И с ней уже начали перестреливаться. Немцы, разумеется, проснулись от шума боя по всей округе и принимали меры к удержанию позиций. Скоро начнут атаковать.

Ловец посмотрел на небо. Снегопад начал стихать, на востоке уже серело — приближался рассвет. Трудный бой остался позади. Но, впереди — прорыв еще дальше и не менее трудное удержание коридора до подхода основных сил 33-й армии.

— Смирнов, — приказал он, — организуй оборону. Возьми моих людей для усиления. Выставить посты, проверить подходы. И скажи Ветрову, чтобы немедленно наладил мне связь с генералом Ефремовым. Разведчики Ковалева пусть вперед выдвигаются на север в сторону Ивашутино. И восточнее — на деревню Чертаново. А партизаны пусть прощупают соседние деревеньки Никольское и Дубровку. Нужно срочно вражеские позиции доразведать в глубине.

— Есть! — Смирнов убежал выполнять, уведя с собой лыжников.

Оставшись только с собакой, Ловец присел внутри церковных развалин на какую-то деревянную балку, достал карту из своей командирской сумки-планшета и при свете электрического фонарика еще раз прикинул диспозицию. Деревни Прудки и Абрамово его штурмовым группам удалось взять сходу. Батарея в Абрамово прикрывала правый фланг. Прудки находились в центре. Но на левом фланге, в Ступеньках за рекой, где полковник Соколовский действовал прежними методами лобовых атак, все еще шел бой с непонятными результатами.

Получалось, что плацдарм 4 на 4 километра за Угрой десантники и партизаны отбили. Но, коридор для движения 33-й армии в сторону Темкино был пока еще не проложен. Потому нельзя останавливаться на достигнутом. Предстояло закрепиться, подтянуть силы и наступать дальше в самое ближайшее время.

Рекс ткнулся носом в руку, напоминая о себе. Ловец обнял пса свободной рукой, прижал к своему боку.

— Ну что, дружище, — тихо сказал он. — Взяли мы плацдарм на стыке немецких войск. Но еще ничего не решено…

Пес лизнул его в щеку и замер, положив голову на колено хозяина и подставляя ему ухо, чтобы почесал. А вдали уже забрезжил новый рассвет. Он занимался над Прудками медленно, нехотя, словно сама природа понимала — эту ночь пережили не все. Снегопад прекратился, тучи начали рассеиваться, и в разрывах облаков показалось на востоке бледное, морозное небо. А это сулило налеты вражеской авиации… В деревне еще догорали несколько изб, подожженных во время боя, и багровые отблески пламени смешивались с первыми рассветными лучами морозного солнца, создавая странный, нереальный свет.

Ловец убрал карту, но все еще сидел на обрушившейся балке в полуразрушенной церкви. Рядом, положив голову ему на колено, находился Рекс. Пес тяжело дышал после ночного боя, но в глазах его уже не было того бешеного азарта, с которым он рвал врагов совсем недавно. Теперь в них светилось что-то другое — усталое, но безмерно преданное спокойствие.

Ловец машинально гладил пса по голове, скользя пальцами по жесткой шерсти, по застарелым шрамам на спине — следам немецкой плетки. И вдруг… Это случилось неожиданно. Без всякого предупреждения. Просто в голове у Ловца возникла мысль, которая была не его мыслью. Чуждая, но отчетливая, ясная, как будто кто-то говорил с ним на языке, не требующем перевода. В этот самый момент Рекс как раз поднял голову