Читать книгу - "Осторожно, магия открывается! Том 1 - Инди Видум"

пришлось, дежурный нам выдал и справки, и грамоты для всех троих. Грамоты оказались красивыми, на картоне, с яркими знаменами и золотым профилем Ленина. Были отмечены наши героизм и сознательность. Красивая грамота, но я бы ей предпочел наградное оружие. Была же раньше такая традиция — оружие дарить за проявленный героизм? Оно бы сейчас пришлось очень кстати.

Работавшая рядом блинная намекала, что нам неплохо было бы перекусить, а то сегодня энергии потратили массу, а восполнить ее не успели. После второй пары обычно добегали до одного из буфетов, а сегодня и этого не успели.

Поели мы по минимуму, потому что собирались домой, и Сидякову с собой брали. Она, правда, пока не соглашалась, но мы ей докажем, что с нами безопаснее, особенно после того как ее мама увидит терки.

— Домой? — спросил я, когда мы вышли из блинной. — Жень, едешь с нами, не обсуждается.

— Ром, что я родителям скажу?

— Скажешь, что ночуешь у подруги.

— Но это же вранье, — возмутилась она.

— Тогда скажешь, что ночуешь у друга, — хохотнул Тимоха.

— Вот здорово. Знаешь, что они мне скажут? Сначала замуж выйди, а потом ночуй у друзей.

— Поэтому я и предлагаю говорить, что у подруги ночуешь. Жень, это безопасней со всех сторон, плюс с утра приедет препод. А если не найдешь дом или еще что? Нам идти тебя на остановку встречать?

— Ладно, — вздохнула она и посмотрела обиженно, после чего мы пошли к ней домой.

Первоначально мы шли вдоль проспекта Лаврентьева, поэтому я даже не удивился, когда, не доходя до ИЦиГа, мы встретили Костю.

— Ром, слышал, что у нас случилось?

— Мужа Ларишевой убили? — спросил я. — Ты про это? Она меня в нем и обвинила. Повезло, что у меня алиби оказалось на это время.

— О да, ты почти ничего не знаешь, — обрадовался он. — Там раскрутили это дело прям в момент. Восхищаюсь нашей советской милицией. Умеют же работать.

— Какое дело-то? — спросил я и ткнул Тимоху в бок. А то еще расхохочется в неподходящий момент.

— Оказывается, Ларишевы сперли подотчетное проверяемое вещество и продали на сторону.

— Какое вещество?

— То, что она мышам давала в последние две недели.

— Я видел банку с гранулами.

— Вот его и продали. И покупатель Ларишева убил, чтобы не платить. А она, значит, опять на тебя стрелки пыталась перевести? Вот гадина.

— Ее арестовали?

— Вроде под подписку о невыезде посадили… — с сомнением сказал Костя. — Я ее сегодня видел. Уволили ее за расхищение социалистической собственности, она личные вещи забирала и жаловалась всем на жизнь.

— Вроде заказ был от частника? Она так говорила, я помню.

— От военных, прикинь? Они решили внимание не привлекать к проверке и как частное лицо оформили.

— Как-то она легко отделалась, — сказала Сидякова.

— Она еще не отделалась. То, что уволили ее по статье, это не значит, что всё для нее закончилось. Суда-то не было.

Но мне казалось, что Ларишева вывернется. Убедительно поплачет, скажет, что не хотела, что муж заставил (причем это даже враньем не будет, я свидетель, что она отговаривала мужа), который ревновал ее ко всему, что движется, и добавит, что избивал. И всё — преступление было совершено под давлением. Хотя, конечно, ограбление армии может послужить отягчающим обстоятельством. Посмотрим, сколько ей дадут, а уже потом будем говорить о справедливости и гуманности нашего суда.

— И всё равно. Почему ее даже не арестовали? На Романа чуть не повесили убийство ее мужа. То есть она фактически его оклеветала, потому что не хотела признаваться в преступлении. А если бы не свидетель, Романа могли бы посадить.

— Да вы что! — возмутился Костя. — Это в капиталистическом обществе закрывают того, кто под руку попадется, а у нас всегда докапываются до правды.

— Да ну? — скептически сказал Тимоха.

Костя посмотрел на него как на дебила и спросил у меня:

— До склада-то добрался?

— Добрался и оформился, спасибо. Я еще у Стародубцева дом купил.

— Это у которого только адрес есть, но самого дома никто не видит? — спросил он. — Это ты, брат, погорячился.

— Мне достаточно, что я вижу. Отопление запустил, водопровод — тоже, так что меня устраивает.

— Правда видишь? — удивился он. — Я тоже по адресу ходил. Там между одиннадцатым и пятнадцатым нет никакого тринадцатого.

— Есть, — сказал Тимоха. — Я там был и помогал менять водопровод.

— Чудны дела твои, Господи, — сказал аспирант, спохватился и поправился: — То есть чертовщина какая-то.

— Магия, — насмешливо сказал Каргин, но его Костя не услышал.

— Тарасенкова сокрушалась сегодня, что тебя выставила, — вспомнил он, когда уже протянул руку для прощания. — Говорила, что обидела такого перспективного студента и хотела чем-нибудь загладить. Так что учти, считает себя тебе должной.

— Спасибо, учту, — ответил я, пожал протянутую руку, и мы разошлись.

— В институт бы зайти, сказать научному руководителю, что мы не потерялись, — внес предложение Тимоха.

— Не сегодня, — возразил я. — Нам к Жене лучше идти тогда, когда родителей нет. Она оставит записку, и ничего не придется обещать.

Сидякова вздохнула. Идея с ночевкой у нас ей категорически не нравилась. Но что поделать? Как иначе ее безопасность обеспечивать, если даже крышку от бака мы оставили в лакуне? Хорошую крышку, перспективную.

У Сидяковой дома родителей не оказалось, так что она действительно оставила записку на кухне, взяла вещи для ночевки, и мы пошли на остановку, чтобы уехать побыстрее и никому ничего не объяснять. Нюся, при нашем появлении опять забившаяся под кровать, проводила нас глухим ворчанием. Превратили жизнерадостную болонку в пугающуюся всего истеричку. Не дело это. Нужно ей мяса, что ли, подкинуть. Говорят, собакам оно хорошо помогает в нормализации нервной системы.

Сидякова ехала с видом человека, прощавшегося с жизнью. Я предпочитал думать, что она представляет разговор с мамой о пропавшей крышке и испорченных терках, а не ночевку в моем доме. Может, там и не самая крутая обстановка, но дом теплый и чистый. Спальню выделим ей, а мы с Тимохой как-нибудь на диванчике. Главное, чтобы подушек хватило, остальное всё решаемо.

Не успел я зайти в дом, как телефон зазвонил. Это было настолько неожиданно, что я вздрогнул. Но трубку взял.

— Роман, с моей стороны всё выполнено, — сообщил мне довольный голос Стародубцева. — Тебе только заявление осталось подписать, я его заброшу сам. И книжку выдам с правилами пользования телефоном и списком полезных телефонов города. Номер за тобой оставили каргинский, я просил.

— Спасибо, Андрей.

— Лучше