Читать книгу - "Бастард рода Неллеров. Книга 11 - Серг Усов"

Наш обед продлился почти час. Понятно, мы с кузиной больше беседовали, чем ели. Мои офицеры своего юного отца-настоятеля дожидаться не стали. Наскоро перекусив, уже вымылись. Им-то что, они ж не парятся. Поэтому компанию мне составил только брат Сергий и штаб-капрал Николас.

Когда дошли до мыльни, я был приятно удивлён. Преднастоятель Михаил построил общественную баню, о которой я как-то обмолвился, да и упустил этот момент, а вот братья-монахи, оказывается, очень внимательно к моим пожеланиям относятся. Правда, строение зачем-то сделали из кирпича, хотя дерево подошло бы лучше, и ладно, для здешнего мягкого климата сойдёт и камень. Главное — я внутрь зашёл, оценил — внутри всё сделали с учётом моих требований.

Сегодня и я не стал себя излишне утомлять паром. Ополоснулся тёплой водой и отправился отдыхать. Даже на подколки в адрес расстроенного предстоящим замужеством Юльки Ника сил не хватило. Не физических — физически я готов ещё раз весь путь от Неллера до Готлина проделать — морально. Однообразие долгой дороги утомляет.

Мурзик с Котькой ждали меня снаружи мыльни. Воду они не любят, как и все нормальные кошачьи, но и отпускать от себя далеко своего вернувшегося хозяина не торопятся.

— Так и будете за мной теперь хвостом ходить? — интересуюсь. Те взглядами подтвердили мою догадку. — Ну, тогда пошли, вздремнём час-полтора.

Глава 3

Как же приятно после долгого путешествия проснуться в своей постели. Выспался на все сто. Вчера ещё часа за полтора до полуночи, как вырубился, будто нырнув в омут с головой, так только сейчас, когда сквозь ткань портьер чуть-чуть пробивается солнечный свет, проснулся.

Ночь прошла без сновидений, что редко случается. И это очень хорошо, что без них, иначе могли бы привидеться всякие гадости, так как, после службы в нашей церкви, которую я провёл весьма достойно перед большим количеством прихожан, устроившим давку ради выслушивания проповеди и получения благословении от самого аббата Степа, настроение мне, и без того попорченное зрелищем жестокой казни, ещё больше ухудшил брат Георг своим коротким докладом о незначительных происшествиях, случившихся во время моего отсутствия. И на кой чёрт я вчера решил его выслушать? Сегодня что ли не мог?

— Мурзик, перестань, гад, — прикрикнул на пушистого дружка. — Бери пример с Котьки, — глажу урчащую у меня под боком кошечку, вымахавшую размером с молоденькую рысь. — Хватит уже царапаться. Вижу я твой подарок, вижу.

Кот сидит у кровати и внимательно следит за мной. Стоит только мне неосторожно высунуть ногу из-под одеяла, как он тут же бьёт по ней лапой. Когда старается убирать при этом, но они у него такие длинные, что не очень-то и получается.

Не знаю, то ли мои котятки уже всех мышей и крыс в обители переловили, то ли они решили мне в честь возвращения праздничное угощение преподнести, но на коврике сегодня меня ожидает тушка придушенной белки.

— Визит с самого утра белки — это совсем не то, чего бы мне однажды хотелось увидеть, Мурзик, — говорю шёпотом по-русски.

Пушистики оба полиглоты, знаю достоверно. Всё отлично понимают, что на паргейском, что на языке моих по настоящему родных берёзок и осин. А вот я, похоже, некоторые речевые обороты уже начинаю забывать, хотя память о полученных когда-то знаниях удивительно острая.

Даже критерий Коши для определения сходимости или расходимости рядов, из-за которого я чуть не завалил экзамен по высшей математике, сейчас легко могу сформулировать и доказать. Ага. Только это тут сейчас никому не нужно, и не понадобится ещё несколько сотен лет после моей смерти.

Организм требует вылезти из-под одеяла, что я и делаю. Сбегав в смежную комнатку и на обратном пути подбросив в камин короткое полено, звать Ангелину не стал. Решил поваляться ещё с полчасика в компании с Котькой. Мурзику надоело выпрашивать моего внимания, и он ушёл тем же путём, что и оба сюда приходят — через окно на ветвь раскидистого дуба, а затем по стволу вниз. Белку кот, хоть и обиделся, забирать не стал. Ладно, служанка уберёт.

У меня оба узких оконца приоткрыты, и поступает свежий воздух, но всё равно в горле оскомина до сих пор держится. Трибуна, на которой сидели во время аутодафе я с Юлианой, оказалась с подветренной стороны, и мы вволю надышались запахом горелой человеческой плоти. Брат Никита опытный организатор казней, так что, хоть дыма почти не было. Отравители именно что поджарились, а не задохнулись, ну и зрителям кашлять не пришлось.

Если остальным весь этот ужасный смрад казался вполне терпимым, кузина, прижимавшаяся ко мне, словно бы желая больше никогда не расставаться, даже улыбаться не переставала, а вот я всё никак не могу привыкнуть к жестокости своего нового мира. Умом понимаю, что эта семья поганцев вполне заслуживает своей участи, а вот в груди так и ворочалось неприятие происходящего.

Частично моё отвращение к сожжению людей разделила Эйты. Только её коробили вовсе не жуткий вой отравителей и их корчи в муках, а один лишь запах. Она поделилась с бывшей госпожой и нынешним сюзереном виконтессой Юлианой, которой уж больше месяца назад дала вассальную клятву, идеей, что преступников лучше топтать слонами, даже не подумав, где ж мы ей на Итерике элефантов найдём?

С фауной континента я вроде хорошо знаком, слоны у нас нигде не водятся. Разве что их в империю наряду с другими диковинными животными и гадами привозили, чтобы на них поглазели, но до зоопарков, дендрариев и прочего тут ещё не додумались. Бедных животинок после демонстрации убивали. При этом использовать бассейны в качестве аквариумов уже догадались.

Помимо казни получил ещё один негатив. Чёртов брат Афанасий, гадский папа. Нет, так-то он у меня, как говорится, сыровар от Бога, то есть от Создателя. Горжусь его трудом, реально, без дураков. Ни в прошлой, ни в этой жизни ничего вкуснее его молочной продукции не пробовал, даже хвалёные швейцарские или здешние римнарские сыры из молока горных коз и рядом с тем, что делаем мы, не стояли. Только вот, любит этот пожилой и тучный монах, что называется, закладывать за воротник. Я прощал, потому-то вроде меру он знает. Знал. Оказывается, не успел я убыть в Ровену, брат Афанасий спёр у своего друга брата Михаила, не преднастоятеля, а главного винодела, ключ от винных подвалов, сделал его дубликат у брата Василия, тут, считай, целый заговор