Читать книгу - "Сиротинушка казанская - Квинтус Номен"

лишь те, где поблизости хоть какие реки имеются и где хоть через год урожай какой собрать все же возможно. А деревни все как раз на реках… на речушках определили, там мужики и в засуху огородами себе прокорм обеспечат…

— Чтобы жизни им не казалась раем? Насчет ругани не слышал, но выражаться сиротинушка действительно мастер. Так пусть за выражения свои и ответит теперь делом… так, указ… и карту, что в приложении? Все, подписал, идите, Вячеслав Константинович, радуйте этого… даже слова не подберу… нематерного. Но вот его, неподобранного, и радуйте…

Ефрем Полуяров с плохо скрываемым презрением смотрел на новое пополнение, приехавшее в деревню, где он был назначен старостой. Приехавшие мужики рассказывали о своих умениях, и настроение у Ефрема портилось все больше, но ведь он знал, на что подписывался — а через пару лет и из этих получится сделать все же крестьян справых. Правда, придется им особо растолковать, что означает второе его название: «участковый инспектор милиции», но с этим ему и пятеро нынешних милиционеров помогут, а вот все прочее… Хотя, когда последний из мужиков сообщил, что «прошел курс истопников для котельных», настроение у Ефрема все же поднялось: как раз приехавшие на той неделе рабочие заканчивали установку вместо прежнего отопительного котла уже машины электрической, от которой по всей деревне будет сделан свет, как в городе. А когда тот на вопрос относительно электрических машин ответил, что «по электричеству это не я, сын мой обучение прошел», ему и вовсе стало хорошо: будет в деревне и свой мастер по этому таинственному, но весьма приятному электричеству. И дом этому мужику нужно будет выделить поблизости и новой станции — а заодно и рядом с домом самого Ефрема, с домом учительским и со зданием сельской управы. Именно сельской, не деревенской: прежние-то мужики какие-никакие деньги собрали и сейчас уже церковь ставили. До осени наверняка постройку закончат, а в Хабаровске наверняка уже и батюшку в новую церковь назначат: Ефрем ради этого специально в город ездил, за двести с лишним верст. Зато у него в округе первая из деревень селом станет!

Сам он сильно за дело волновался: во всех новых деревнях старостами (и участковыми инспекторами) назначали отставников больше из фельдфебелей, а иной раз и даже из зауряд-прапорщиков — а Ефрем Полуяров армию покинул всего лишь младшим унтером. Ну, было за что очередное звание не получить, но все же чин у него оказался невелик по сравнению с соседями, да и по возрасту он почти всем прочим старостам в районе уступал. Зато деревню, которая уже осенью селом станет, он на самом деле лучше прочих обустроить смог, даже несмотря на то, что в первой команде переселенцев всего полсотни мужиков и приехало. А как вторая команда сюда перебралась, так жизнь в деревне и вовсе замечательной стала: мужики почти все трудолюбивые подобрались, сена за прошлое лето накосили, что и нынче оно не закончилось — а потому уже в каждом доме коров по две было, а у самого Ефрема и еще троих — даже по три. И положенный урок деревня исполняла быстро, а затем с выручки от дополнительных сдач масла и яиц уже и иное, на общую пользу нужное, закупала: вон, сейчас станцию электрическую устроили. Свет — это, конечно, больше баловством можно посчитать, но вот работающая от электричества маслобойка или обещанная вскорости машина, что из яиц будет порошок делать, средств селу куда как больше принесет и жизнь получится сделать себе вообще райской!

Ну а то, что до конца осени и вовсе до села инженеры грозились дорогу железную довести, картины будущего счастья рисовало и вовсе замечательные. Ну а пополнение… мужиков привез уже старший унтер в отставке Стрыкопытов — но это он в армии булл старшим, а нынче он получил чин помощника участкового инспектора и будет теперь заниматься обустройством выселок. Наказ об обустройстве этих выселок Ефрем еще в позапрошлом году получил, но там работы было слишком уж много, да и срочности какой не имелось, а вот теперь… По каким-то правилам в переселенческих деревнях дозволялось «постоянных хозяйств» не более сотни иметь, а ежели кто сам приедет или по какой причине начальство новых переселенцев пришлет, то для таких и следовало выселки поставить, тоже по правилам: в шести верстах от деревни или далее, с обустройством туда дороги проезжей…

И вроде как дело-то простое, но тут все же жизнь была иной, не такой, как в прежних местах: земли тут богатые гаолян стеной растет, да и пшеничка урожаи отменные дарит — но, как говорили местные (сам Ефрем такого еще не застал) в десять лет раз, а то и чаще наводнения случались, причем летом, а не весной, что вокруг все водой покрывалось. И потому и дома в деревнях было сказано на насыпных пригорках ставить высотой не менее дух аршин, и для дорог насыпи сперва делать — а это труд все же немалый. Но раз новые мужики прибыли, когда уже сеять поздно, то пусть еще немного сена заготовят для привезенной с ними скотины, а больше пусть место под выселки готовят: им туда уже следующей весной переезжать всяко придется…

В Хабаровске уже устойчиво заработал «Турбогенераторный завод», и Леонид Красин с чувством выполненного долга отправился обратно в Москву. Запрос Александра Алексеевича он исполнил даже «с перевыполнением»: на заводе теперь каждый божий день выделывали по два турбогенератора, по шестьдесят и по сто двадцать киловатт, а сверх того там теперь и потихоньку начади выделывать агрегаты по тысяче шестьсот киловатт, правда, таких завод мог изготовить по одному недели за две. И на заводе для этих агрегатов и котлы выделывались, в ИМТУ специально спроектированные под местный бурый уголь, а при заводе даже школу открыли для истопников электростанций, где такие машины ставились, и даже отдельный техникум, где техники-электрики готовились. То есть в техникуме готовили таких, кто мог и машину обслужить, и ремонт при необходимости несложный провести, а ремесленном училище при техникуме из крестьянских детей выучивали электромонтеров. И вот все учебные программы монтеров и электриком лично Леонид Борисович и подготовил, за что и от компании премию получил, и от государства орден. Так себе орден, Станислав третьей степени, но все же его ему в Хабаровске губернатор и вручил.

А вот награду от компании предстояло получить уже по возвращении: ему, согласно полученному извещению, полагалась теперь большая квартира в Богородицке или в Туле — по выбору, а