Читать книгу - "Партизан. Операция «Приток» - Руслан Муха"

Вот тебе и граница, — утирая глаза рукавом, сказал Кузьмич. — Коза лучше нас знает, где кому ходить.

— Стёп, мы не виноваты! — затараторил чумазый Аким, отряхивая изодранные штаны. — Народу вон сколько, топоры стучат, она испугалась — и как дала стрекача! Мы её у ручья цапнули, тащили-тащили, а она опять…

— Ладно, пастухи, отставить, — усмехнулся я. — Значит так: вытаскивайте её оттуда и ведите за ручей. Подальше от стройки и будущих грядок. Привяжете на поляне, пусть там траву мнёт. И Грома с Астрой заберите с собой — пусть тоже за ручьём обживаются, нечего им под ногами у мужиков с топорами путаться.

— А из кустов её как доставать? — с сомнением спросил Петька, косясь на ветки, откуда уже доносилось мерное, совершенно спокойное хрумканье. Заноза явно не теряла времени даром и вовсю обдирала молодую листву.

— Сама выйдет, — отмахнулся я. — Нажрётся — вылезет. Конец верёвки найдите и ведите.

Разобравшись с этим делом, я всё-таки направился в сторону санчасти на перевязку. Но дойти так и не успел.

Внимание привлёк один из людей Лебедева — он быстрым шагом, весь хмурый, направлялся к штабной землянке. Тот самый, что проводил допросы на дальней гряде: сюда как раз недавно привели ещё небольшую группу шуцманов, и, похоже, из них удалось что-то вытянуть.

На перевязку я решил пока не идти. Остановился поодаль и стал ждать, пока закончится доклад. Поблизости стояли приведённые шуцманы — на новом месте они чувствовали себя явно неуютно, не знали, куда деть руки, и настороженно поглядывали по сторонам.

Следом показался и сам Лебедев — задумчивый, глядящий перед собой. Первым ему на глаза попался Тарасов. Лебедев взглядом и коротким жестом подозвал его к себе, а следом заметил и меня:

— Давай сюда! И Рокотова зови.

Я начал выискивать взглядом старлея, уже предчувствуя, что ничего хорошего, судя по напряжённому взгляду майора, ждать нам не стоит.

Глава 21

Партизанская зона

21 июня 1942 год

Рокотова я нашёл у начала тропы, ведущей на внешний рубеж. Он стоял в окружении двоих дозорных из своих бойцов и, придерживая на колене сложенную вчетверо карту, что-то быстро им втолковывал.

Услышав, как сухо скребёт по утоптанной земле мой костыль, он обернулся.

— Лебедев зовёт, — негромко сказал я, остановившись так, чтобы не мешать дозорным. — Срочно.

Рокотов мгновенно подобрался, коротко кивнул им, сунул карту в планшет и зашагал следом за мной.

Только когда мы отошли на пару десятков шагов по тропе и чужие уши остались позади, он поравнялся со мной и бросил вполголоса:

— Что стряслось?

— Чекист с Дальней гряды вернулся, — так же тихо ответил я. — Похоже, что-то серьёзное вытряс.

Вместо ответа Рокотов нахмурил брови и молча кивнул. Машинально одёрнул ремень портупеи, расправляя плечи, и решительно прибавил шагу. На то, что я вообще-то на костылях, он даже внимания не обратил — не до моих сложностей ему сейчас было. Перехватил деревяшки поудобнее и, припадая на ногу, поспешил следом, чертыхаясь про себя: и куда я, спрашивается, так рвусь?

В штабной землянке Тарасов уже стоял у сколоченного из ящиков стола и в тусклом свете керосиновой коптилки хмуро изучал разложенный поверх карты тетрадный листок, грузно оперевшись на доски кулаками. Особист, принесший вести, сидел на чурбаке, расстегнув ворот влажной от пота гимнастёрки. Вид у него был измотанный в край. При нашем появлении он сипло откашлялся, собираясь продолжить, но Лебедев поднял ладонь. Майор методично сдвинул на край стола стопку изъятых солдатских книжек, освобождая место.

— Все в сборе, — негромко произнёс Лебедев. — Давай сначала. И давай-ка мух от котлет отдельно: что он видел своими глазами, а что ему сослуживцы наплели.

Особист потёр переносицу и ткнул пальцем в исписанный лист.

— Из утренней партии шуцманов один, как выяснилось, раньше при дорожной команде околачивался. Охранение. За два дня до того, как к нам в лапы попасть, их гоняли проверять старую лесовозную дорогу. Искали съезды, мостки, прощупывали низины, где грузовики в колее могут сесть. Сам этот гусь дошёл только до развилки, дальше их развернули — там уже другая группа работала.

Тарасов вскинул голову:

— Развилка какая?

— Вот эта, — особист развернул тетрадный листок с грубо начерченной, угловатой схемой. — Он её по местным хуторам называл. Я заставил его дважды по памяти нарисовать, потом с нашей картой сверили. Сходится.

Рокотов протиснулся к столу. Смерил схему прищуренным взглядом, перевёл его на километровку и, молча придвинув к себе карандаш, сделал короткую пометку на полях.

— Утром наш дозор засёк два крытых грузовика западнее этого квадрата, — отозвался Тарасов. — Тоже съезды утюжили, колею высматривали.

— Может, и они, — кивнул Лебедев. — Что дальше?

— Дальше интереснее. — Особист достал из кармана мятую папиросу, но прикуривать не стал, просто машинально размял в пальцах. — Он показал, что после проверки дороги их должны были сменить. И он заверил, что это не временное охранение обоза. Ждали людей, которые сядут там и оборудуют посты. Сколько штыков и когда точно подойдут — не знает.

— Кто приказ отдавал? — резко бросил Рокотов.

— Их взводному спустили из Бобруйска. Самой бумаги пленный, ясное дело, в глаза не видел. Но фамилию «Нойман» слышал чётко, прямо перед выходом. Их старший орал на снабженцев, что Нойман с них шкуру спустит, если не дадут нужное количество машин.

Лебедев задумчиво постучал ногтем по доскам стола. Лицо майора оставалось непроницаемым.

— Вот так в протокол и запишем, — ровным голосом произнёс он. — Не «Нойман лично приказал перекрыть дорогу», а «полицай слышал фамилию Ноймана, когда начальство лаялось из-за грузовиков». Это, товарищи, две большие разницы. Улавливаете?

Особист согласно кивнул и перелистнул страницу растрёпанного блокнота, а после быстро продолжил:

— Я эту информацию перепроверил. Прогнал через перекрёстный допрос двоих из вчерашней партии. С дорожниками они не пересекались, держали мы их порознь, так что сговориться не могли. Так вот, один показал: видел, как в Бобруйске грузили на машины шанцевый инструмент — лопаты, кирки — и мотки колючей проволоки. А второй проговорился, что часть их роты собирались вернуть на старые места. Туда, где они до нашей операции по перебежчикам блокпосты держали. Но не вернули. Тормознули приказ и велели ждать нового распределения.

— И это всё? — Рокотов сузил глаза, явно складывая в уме разрозненные куски головоломки.

— Из железобетонного — всё, — вздохнул особист. — Остальное — трепотня в их среде. Но дыма без огня не бывает. Пленные шепчутся, что по деревням сейчас снимают гарнизоны и стягивают в Бобруйск. Кого именно и откуда дёргают — показания путаются. Но то, что немцы