Читать книгу - "Партизан. Операция «Приток» - Руслан Муха"

рядами не накапывать, а так, пятнами, по кустам да вокруг пней разбросать, немец и замаскирует нам всё сам не зная: подумает — обычная лесная плешь.

— Ага, накопаешь ты тут, раскомандовался, — вновь вспылил Рыгор, сдёрнул кепку и нервно провёл ладонью по редким седым волосам. — А людям-то где ложиться? Их же к вечеру ещё прибавится!

Марыська решительно прошла к дальней берёзе, оглянулась на свой навес, едва видный сквозь стволы, и строго отрезала:

— Ближе этой берёзы жильё не ставьте. И тропу ведите в обход санчасти, а не мимо раненых, нечего пыль да заразу носить. У меня там и так каждый метр на вес золота — порой некуда положить, в соседнюю землянку на солому пристраиваю, а то и вовсе под открытым небом на носилках лежат, пока перевязываю.

Кузьмич уже чертил палкой по мху кривые, петляющие полосы, прикидывая маскировку. Я шагнул к нему:

— Под огород сколько тебе нужно?

— Сколько дадите, командир, — огрызнулся старик, не поднимая головы. — Только чтоб зимой мне в глаза не тыкали, мол, картошка сама не выросла и брюхо к спине липнет. Мало посадим — лапу сосать будем.

— Хватит ворчать, Кузьмич. Под картошку мы ещё делянки найдём, вон, по заброшенным хуторским полянам подальше от лагеря распашем — там и земля жирнее, и места навалом. А людей далеко от лагеря сейчас не отведёшь, они под прикрытием должны быть. Да и шуцманов этих мы здесь на веки вечные не оставим: проверят их особисты, распихаем по отрядам и боевым группам. А место это на гриве пропадать не будет. Как землянки под навесами освободятся — переоборудуем под оружейку и коптильню для мяса, сушильню сделаем. Здесь суше всего, порох не отсыреет, а на болотах нам без сухарной и оружейной базы хана.

Я посмотрел вдоль кромки леса, прикинув расстояние от дальней берёзы до кустарника. Места было меньше, чем рассчитывал Рыгор, но на первое время вполне хватало.

— Солнечную сторону оставляем Кузьмичу. Рыгор, жильё ставь вдоль леса, аккурат от дальней берёзы. Сегодня же организуй шуцманов: пусть валят сухостой, ставят настилы и ладят навесы из лапника. В землю пока не вгрызайтесь — сперва лопатой шурф пробейте, гляньте, насколько глубоко грунтовые воды стоят, чтоб в болото не закопаться. Кузьмич, выделишь им топоры и пару лопат под роспись.

Кузьмич молча прочертил глубокую борозду у самых своих сапог, отсекая будущий огород. Рыгор быстро прошёл вдоль выделенной полосы, отмеривая шагами:

— Влезут, если плотно. А если вторым рядом продолжить…

— Второй ряд пока не трогай. Сначала первый поднимите и замаскируйте как следует.

— А с пополнением что? — напомнила Марыська, нахмурившись. — Пока лично каждого не осмотрю на тиф и вшивость — в общие навесы ни одной живой души не пущу.

Рыгор тяжело, шумно вздохнул, явно прикидывая, сколько народу придётся оставить мокнуть на болотах лишние сутки.

— Правило для всех одно, — твёрдо сказал я. — Неосмотренных держать строго отдельно и от навесов, и от санчасти. Лебедев отберёт тех, кого можно партиями заводить в лагерь. Остальные пусть сидят на Дальней гряде под охраной, как сидели. Марыська их принимает, обследует — и только потом Рыгор ведёт по местам. Выполняйте.

— По двое приводите, — добавила она. — Не всей толпой.

Марыська развернула листок и протянула его Рыгору:

— А вот этих, из уже прибывших, я посмотрела. Их можешь забирать сейчас.

Рыгор взял список и негромко окликнул своих. Двое сутулых стариков подошли с топорами, вихрастый парнишка приволок охапку жердей. Кузьмич уже ковылял к солнечному краю гривы, что-то бормоча под нос и пересчитывая шагами делянку; почти сразу он сварливо потребовал колышки и бечёвку. Марыська задержалась на секунду, внимательно проследила, с какой стороны Рыгор намечает тропу, и лишь убедившись, что та пойдёт в обход её раненых, повернула к санчасти.

Я остался стоять у берёзы, глядя, как продолжает обустраиваться лагерь. Со стуком вошёл в землю первый колышек, зазвенел топор, кто-то в кустах отозвался на окрик Кузьмича. Между стволами мелькнули спины Егора и шагавшего рядом с ним Захара — их группа уже уходила в сторону внешних постов.

Со стороны штаба показался боец из дозора. Он шёл быстро, напряжённо и, заметив Тарасова, свернул прямиком к нему. По его виду сразу стало ясно: что-то не так. Я поудобнее упёр костыль и зашагал к ним, чтобы услышать, в чём дело.

— У старой лесовозной дороги немцы, — вполголоса доложил боец Тарасову, когда я подошёл. — Две машины. Осматривали съезды, тыкались в колеи, потом ушли на запад.

— Сколько людей в машинах? — коротко спросил Тарасов.

— Человек двадцать, не меньше.

— Сам где сидел? — спросил я. — Не засветился?

— В ельнике над канавой. Чисто всё, командир, не заметили.

— Добро. Ступай к кухне, перекуси, — кивнул Тарасов и перевёл взгляд на меня.

— Надо туда кого-то послать, — нахмурился он, прикидывая в уме. — Проверить, что они там вынюхивают и к чему готовятся. Но позиция не та, с которой стоило бы стягивать вокруг нас кольцо. Смысла нет оттуда лезть.

— Да и больше похоже на что-то другое, — согласился я. — Слишком далеко от нас. Может, пути подвоза щупают или связь проверяют.

— Вот и разберёмся, — мрачно протянул Тарасов. — Проверим, что вынюхивают, но посты пока не трогаем, пусть сидят тихо.

— А на лесовозную кого? — спросил я. — Кто те подходы знает?

— Егор же здешний, говорил вроде, места ему знакомые, — ответил Тарасов. — Рокотов пусть сначала покажет ему участок, а на саму дорогу я разведку пошлю другой тропой. В общем, разберёмся.

Он размашистым шагом направился к штабной землянке. Я постоял ещё немного, глядя, как люди Рыгора и постепенно прибывающие шуцманы — те, кого уже успела осмотреть Марыська, — натягивают бечёвку между стойками будущего навеса, затем поудобнее поставил костыль и похромал в санчасть, пока фельдшерица сама не прислала за мной и без того измотанную Нину.

В голове уже наперебой толкались мысли. Сразу после перевязки — проверить новую стоянку и основательно переговорить с Рыгором. Причём вовсе не о навесах и жердях, это так, баловство на первое время.

Грива уже давно переросла статус временного лагеря. Это была наша земля, сердцевина будущего партизанского края. Людей из оккупации придётся вытаскивать и дальше: чем больше наших вырвем из-под немца, тем меньше останется подневольных рук у врага. С каждой вылазки, после каждой отбитой деревни отряды будут вести сюда всё новые и новые обозы. Сами по себе эти болота чужие не найдут — только по нашим вешкам, по нашим гатям и