Читать книгу - "Криминалист 9 - Алим Онербекович Тыналин"

я это готов подтвердить, но я почти уверен, что это «Нэшнл Лайм», их известь. Они закрывают примерно три четверти строительного рынка в Вашингтоне.

Я записал в блокнот: «Нэшнл Лайм, гашеная известь. Нашел под ногтями».

— Дэвис, получается так. Его убили в одном месте, потом вдвоем дотащили волоком, ноги тащились по чему-то относительно ровному, минимум двадцать футов. Это место стройплощадка. На брюки набралась известняковая пыль с пола, пыль строительного щебня, который у них там лежит. Под ногти набралась гашеная известь потому что он, скорее всего, перед смертью сопротивлялся, хватался руками за то, что было рядом. А рядом был открытый мешок с известью или ящик с раствором.

— Логично, — сказал Дэвис. — Я бы добавил, что под ногтями именно гашеная, без следов цементного компонента, значит, не штукатурный раствор, который уже смешан с цементом и песком. Чистая известь. Это либо мешок, который только что вскрыли, либо гасильный ящик, где известь как раз доходит до нужного состояния. То есть стройка действующая, а не законсервированная.

— Хорошо. Это говорит о многом.

Я молча постоял минуту. Кустарный помост со сварными швами.

Чужая для этой системы греческая монета вместо денария. Третий ритуал, в котором исполнители выглядели хуже, чем в первых двух.

Форреста держали где-то на действующей стройке, убили там же одним любительским ударом по затылку, и вдвоем потащили волоком на машину, чтобы привезти на анакостийский склад и выложить тело по ритуалу. На каждом шаге следы спешки и непрофессионализма. Нет того порядка, с которым работал обученные люди Олриджа.

Явно не Олридж организовывал эту ночь. Олридж бы не позволил так пренебрежительно нарушить ритуал.

Это кто-то другой. Ниже Олриджа в их структуре.

Или тот, кому Олридж в эту ночь вообще не помогал, стандартный исполнитель, на которого им пришлось положиться из-за спешки.

Я записал и это.

— Дэвис. — Я закрыл блокнот. — Мне нужна расширенная токсикология. На все, алкоголь, опиаты, барбитураты, транквилизаторы, особенно миорелаксанты группы сукцинилхолина и курареподобные. Не стандартный набор, а полный.

— Это форма ME-семь, — кивнул Дэвис. — В трех экземплярах, две свидетельских подписи, образцы под замок.

— Заполняйте.

Он вытащил серые бланки с типографскими формами с тиснением «Office of the Medical Examiner, District of Columbia», вписал все позиции, по очереди подписал. В дверь заглянул Пул, Дэвис позвал его как свидетеля, тоже расписался.

Вторым свидетелем расписался санитар Дэвиса, молодой парень в фартуке. Я тоже поставил подпись от Бюро в графе запрашивающего.

Кровь и образцы тканей пошли в пробирки «Вакутейнер» с красными крышками, стандартные стеклянные сосуды с маркировкой, в которые забирают кровь под вакуумом. Дэвис подписал каждую: номер дела, имя, дата и тип образца. Уложил их в стальной штатив, штатив в холодильник, холодильник запер ключом на цепочке у себя на шее.

— До конца недели, — сказал он. — Не торопите. Если ускорять, могут потерять чувствительность по миорелаксантам.

— Хорошо.

Я снял пальто с крючка, забрал блокнот и пошел к лестнице.

В коридоре, у двери прозекторской, на низкой скамье сидела женщина в темном пальто. Лет тридцати восьми, бледная, волосы убраны в гладкий хвост, глаза сухие и воспаленные.

Я понял, кто это, раньше, чем увидел санитара рядом с ней с бумагами. Жена Форреста.

Ее вызвали на опознание. Я опустил голову, прошел мимо и еле заметно кивнул санитару.

Сейчас лучше не видеть ее лица, иначе оно будет стоять у меня в глазах еще полгода. А мне сейчас нужны другие лица.

Чен ждал меня в восемь вечера в подвале здания Бюро.

Лаборатория в этот час была пуста, он отослал техников по домам, оставшись один. Так мы работали с ним давно, по срочным тихим делам.

Эксперт, который не должен видеть, не спрашивать лишнего, и тогда ничего не утечет просто так. На черных каменных столах он разложил перед собой результаты дня, папку с заключениями, фотографии, флаконы «Уилер» с тремя пробами хлорной обработки, тетрадрахму в пакете под лампой, два микроскопа, рабочий журнал в коленкоровой обложке.

На отдельной полке стоял длинный самописец «Бекман», от которого тянулась бумажная лента с написанной перо чернильной линией.

Чен поднял на меня глаза.

— Сядьте, специальный агент Митчелл. Это надолго.

Я сел. Он открыл папку и начал по порядку.

— Хлор. — Чен подвинул мне таблицу, расчерченную им от руки на миллиметровой бумаге. — Три пробы со склада. Я измерил остаточную концентрацию активного хлора по реакции с йодидом калия в подкисленной среде, как мы это делаем со всеми хлорсодержащими растворами. Метод йодометрический, точность плюс-минус десять процентов, для наших целей более чем достаточно.

— Объясняйте по сути.

— По сути это раствор гипохлорита, армейский «Хай-Тест», как у Корвина и Принса. Тот же поставщик, та же концентрация исходного продукта, та же подделка под нейтральный цвет. Никаких сомнений в марке нет.

— Хорошо. А время нанесения?

— Вот тут самое любопытное.

Чен провел пальцем по своей таблице сверху вниз.

— Активный хлор в гипохлорите кальция после нанесения на бетон разлагается. — Он говорил, как лектор Дэвис, в той же неторопливой манере специалиста, не сомневающегося в своей области знаний. — Часть улетучивается в виде хлора и кислорода, часть связывается с органикой бетона, а остаток просто разлагается под действием влаги и воздуха. Скорость разложения зависит от температуры, влажности и состава раствора. При примерно постоянных условиях склада, а у вас там было около сорока двух градусов по Фаренгейту и высокая влажность от канала, я сверился по сводкам погоды и по показаниям термометра в патрульной машине, скорость распада идет по предсказуемой кривой. Я строил ее эмпирически по тем меркам, что брал у Корвина в декабре. У меня есть кривая.

Он показал мне график на миллиметровке, кривая, идущая сверху вниз, плавно изгибающаяся.

— Образец номер один, который я взял у первой опоры помоста, показал остаточный хлор в количестве, соответствующем нанесению за четыре с половиной — шесть часов до момента взятия пробы.

— То есть около двух часов ночи.

— Около двух часов ночи. Это первый заход.

— Образец два?

— Он со второй опоры, около трех с половиной — четырех часов. Это второй заход.

— А третий?

— Образец три, с того желтоватого пятна, которое вы мне показывали у дальней опоры. Остаточный хлор там еще не успел толком разложиться, концентрация почти исходная. — Чен поднял на меня глаза. — Его нанесли за час, край за полтора, до