Читать книгу - "Криминалист 9 - Алим Онербекович Тыналин"

Прозекторская была большой светлой комнатой с белым кафелем до потолка, в центре два стальных стола с желобами по краям и отводами в пол. У стен шкафы со стеклянными дверцами, в которых стояли инструменты в ровных рядах, и большой холодильник с шестью выдвижными ячейками.

Над одним из столов висела бестеневая лампа «Эмерсон» на шарнирном кронштейне, направленная вниз. Под лампой лежал Форрест.

Патологоанатома звали Эдвард Дэвис. Лет за шестьдесят, невысокий, лысоватый, в белом резиновом фартуке поверх голубой больничной формы, в очках на цепочке, в перчатках.

Из тех старых дотошных людей округа, которые тридцать лет ведут вскрытие по форме и не путают протокол. Он работал с Чесом Пулом, моим знакомым санитаром криминальной лаборатории, и я давно знал, что с Дэвисом можно говорить как со специалистом, а не как с чиновником.

Он поднял на меня глаза.

— Митчелл. Можно начинать?

— Давайте, док.

— Я уже снял предварительные данные. Хотите, чтобы я повторил при вас или доложить то, что у меня есть?

— Лучше сразу то что у вас есть?

Дэвис кивнул и подошел к столу. На столе перед ним лежал открытый журнал.

Стандартный полевой журнал патологоанатомии округа, разлинованный по графам: внешний осмотр, повреждения, образцы, выводы. Каждая графа заполнена аккуратным мелким почерком, цветными карандашами по углам, синим положенное, красным отдельно требующее внимания.

— Дэниел Форрест, сорок четыре года. — Дэвис заговорил ровно, не глядя в журнал, по памяти. — Рост шесть футов один дюйм. Вес сто восемьдесят семь фунтов. Общая упитанность хорошая, питался регулярно, без признаков длительного стресса. Прижизненных хронических болезней по внешнему осмотру не вижу. Печень скажу потом.

Он подвел шарнирную лампу ближе к голове Форреста и осторожно повернул ее.

— Причина смерти закрытая черепно-мозговая травма. Единственный удар сзади, в затылочную область, чуть выше выйного бугра. — Он указал пальцем в перчатке, не касаясь. — Орудие округлое, диаметр около двух дюймов. Гладкое, без рисунка или насечки. Я измерил вмятину, отпечаток ровный, в полтора круга, без угла. Это не молоток. Возможно свинцовая дубинка либо отрезок гладкой металлической трубы, мерный конец дюйма в два по сечению. Удар нанесен сильный, но не профессиональный. Я объясню.

— Что это значит?

— Профессионалу хватает одного точного удара по уязвимой точке, за ухо, в висок, в основание черепа. Тут был удар по затылку, чуть выше нужной точки. Сработал, но только потому, что удар был сильный и пришелся под нужным углом, а не потому, что бил мастер. — Дэвис поднял глаза. — Бил здоровый мужчина, рост за шесть футов, правой рукой. Навык удара есть, опыт убийств нет. Или мало.

— Это не Бернс, — тихо заметил я.

— Кто такой Бернс?

— Не обращайте внимания, один мой знакомый, он бы работал шприцем, а не дубинкой.

Дэвис понял и кивнул.

— Принимается. Идем дальше. Смерть наступила быстро. Перелом основания черепа, разрыв сосудов задней черепной ямки, кровоизлияние, остановка дыхания. От удара до смерти прошли минуты, а не часы.

Он отошел от головы и провел лампой по корпусу.

— Теперь главное. Смерть наступила не в том месте, где вы его нашли.

— Я так и предполагал. Покажете?

— С удовольствием.

Дэвис подвел лампу к ногам. На брюках, темно-синих, шерстяных, той же ткани, что и пиджак, на внутренней стороне обеих штанин, чуть выше колена, и до самого низа виднелись следы трения.

Не от ходьбы. Длинные, ровные потертости с одной стороны, с легким блеском на ворсе, как если бы ткань протащили по ровной поверхности.

— Волочение, — сказал Дэвис. — Его тащили по полу, ногами назад. Двое людей, следы по обеим штанинам симметричны, значит, держали под мышки и тянули, ноги волочились по полу. Расстояние я оценил по протяженности потертости. Не меньше двадцати футов, возможно, до сорока. Тащили от места убийства до точки погрузки в машину.

Я наклонился ближе. На манжетах брюк, на внешней стороне, скопилась тонкая беловатая пыль. Не цементная крошка, не известняковая, слишком мелкая, слишком ровная по фракции.

— Дэвис. Что за пыль с брюк?

— Сейчас я наберу. — Он достал пинцет и ссыпал пыль на белый лист бумаги. — Я тоже ее заметил. Под микроскопом будет видно точно, но я в этом деле уже не первый год, вижу что это не цемент. Цемент в нашем городе серый, с серыми включениями. Это белый цвет. Похоже на пыль с известнякового щебня, известняковая мука.

— А под ногтями?

— Под ногтями отдельная история. Смотрите сюда.

Он подвел лампу к правой кисти Форреста. Кисть лежала на стальном столе ладонью вниз.

Дэвис аккуратно ее перевернул, осмотрел ногти. Достал маленький стальной ноготник, ловко снял из-под одного из ногтей беловатую крошку, положил на отдельный кружок бумаги.

Из-под второго ногтя еще немного. Так со всех пяти. Потом с другой кистью сделал то же самое.

Под лампой появились две дорожки белесого порошка.

— Под ногтями найдено вот это, — сказал Дэвис. — И это не та пыль, что на брюках. Это другое. Я уже посмотрел навскидку с лупой.

Он подвинул мне лупу, старую, в латунной оправе, на четырехкратное увеличение. Я наклонился.

Под увеличением крошки распадались на тонкие хлопья, белые, рассыпчатые, чуть пушистые. Не зернистые, как известняковая мука. Не острые, как цементный порошок. Тонкие и мягкие.

— Известь, — сказал я.

— Совершенно верно, — подтвердил Дэвис. — Только не известняковая пыль. Это строительная известь, гашеная. Знаете разницу?

— Знаю в общих чертах. Поясните.

— Известняк это камень, его дробят, получается пыль или щебень. — Дэвис говорил тоном лектора, спокойно и обстоятельно. — А строительная известь это уже химия. Известняк обжигают в печи, получают негашеную известь, оксид кальция. Потом ее заливают водой, она гасится, шипит, превращается в гидроксид кальция, пышный белый порошок или тесто. Вот этот пушистый белый порошок и есть гашеная известь. Из нее делают штукатурный раствор. На стройках ею пользуются, иногда в готовом виде, мешками или гасят на месте в ящике. В любом случае мешок гашеной извести всегда открыто стоит на стройплощадке, и тот, кто проходит рядом, неизбежно ее набирает на одежду, обувь и под ногти.

— Какая тут марка?

— Если навскидку, то типичная, такую везут на все наши стройки. У нас в округе главный поставщик «Нэшнл Лайм энд Стоун», у них стандартный продукт, фракция мелкая, без присадок. Под микроскопом