Читать книгу - "РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский"

слышно. Вряд ли такие тихие хлопки демаскируют взвод. Только собрались вставать, Карачевский нашёл фугас. Снова легли. Взрывать его было опасно, Коровин стал резать взрыватель. Быстро срезал, окопали фугас, осмотрели. Других взрывателей нет. Встали, пошли. Вошли в овраг, опять две «неизвлекалки». Хитрые китайцы их в стены оврага вкапывали. В надежде, что новички здесь пойдут, землю посмотрят, а стены оврага не проверят. Пришлось снова лечь, подрывать их. Снова встали, снова пошли, но опять шли недолго.

Фугас. Ставил какой-то «хитрец», опять в надежде на неопытного сапёра. Вроде, как и первый фугас, только поставили два взрывателя: один обычный на «движение», а второй на разминирование. Нет, пластунов такой игрушкой не проведёшь.

Дрон «Краб» вылил на фугас реактив и поджёг его. Взрывчатка занялась пламенем, горела ярко, с шипением, и за две минуты сгорела вместе с несработавшими взрывателями, с дымом и копотью, но без малейшего намёка на взрыв.

Встали, пошли дальше. Так и шли, а из штаба уже прилетает радисту сообщение, сам есаул пишет, уже на взводе: «Чего тяните?»

Третий взвод с линейными частями уже пошёл в барханы, второй вместе с армейским батальоном выходит на исходные позиции, готовится к рывку. А турели противника не то, что не уничтожены, даже ещё не обнаружены. Первая линия окопов противника тоже не выявлена. «Что вы там делаете?» В общем, всё как обычно.

Отвечать есаулу по рации нельзя, запеленгуют и сразу накроют артиллерией, даже по коммутатору между собой нельзя говорить, поэтому взводный Михеенко открывает забрало, кричит вперёд:

— Коровин, Карачевский, побыстрее, браты. Наши скоро на камни пойдут, а мы турели не сожгли.

Минёры оглядываются на него, урядник Коровин тоже открывает забрало, он со взводным с одного призыва, говорит с ним, как с равным:

— Ефим, ну давай по минам пойдём, чего уж. И угробимся все на одном фугасе. Тогда точно турели не собьём. Или только дно смотрим, а стены нет?

— Да я же не про то, Женя. Конечно, стены тоже смотри, — кричит взводный, — просто есаул торопит. Наши справа вот-вот уже пойдут, побыстрее надо.

— Есть, побыстрее, — отвечает Коровин, захлопывает забрало.

Они начинают дальше искать мины. А мин тут полно, и старых моделей, и новых, всяких хитрых. Аким приваливается к стене оврага, как и другие казаки, сидит тихо. Просидеть бы так до конца боя у стеночки. Вот хорошо бы было. Да, хорошо, но такого не будет, не было никогда и сейчас не будет. А Юрка за тысячи метров справа. Тоже, наверное, уже мины снимает. Проходы пехоте открывает или окоп копает, огневую точку готовит. Как пехота пойдёт, так её поддержать огнём нужно будет. А возможно, не дай конечно Бог, и в атаку вторым темпом, второй волной пойдёт.

Встали, пошли. Там наверху, над обрывом, хлопают мины. Четыре штуки, одна за другой. Нет, не по ним. Дальше идут казаки по оврагу на юг. И снова Карачевский, идущий первым, поднимает руку: мина.

Все опять жмутся к стенам оврага. Но прапорщик волнуется, ждать не может. Возвращается в конец цепи и суёт Лёше Ерёменко свой офицерский ПНВ:

— Ерёменко, поднимись-ка наверх, погляди, что там, пока минёры работают.

— Есть, поглядеть, — говорит Лёша, скидывает ранец с гранатами на землю, цепляет ПНВ на свой шлем.

— Лёшка, ты аккуратно, не демаскируй нас, — говорит прапорщик.

— Есть аккуратно, — говорит Ерёменко и захлопывает забрало.

И осыпая песок со стены оврага, лезет вверх. Песок его не держит, Саблин подставляет ему плечо, поддерживает снизу. Еременко достаёт лопатку и уже почти наверху, у самого края, несколькими взмахами вырывает себе площадку для колена. Встаёт и не спеша высовывает ПНВ над краем обрыва. Саблин и прапорщик, и ещё пара казаков, смотрят вверх, ждут.

И минуты не проходит, как Лёша шепчет вниз:

— Взводный, турель вижу.

Это большое везение. Необдуманно ставить турель близко к оврагу.

— Далеко? — вкрадчиво спрашивает прапорщик Михеенко, он боится вспугнуть удачу.

Лёша снова смотрит:

— Тысяча двести восемьдесят шесть метров. Никаких помех нет, как раз под гранату поставили.

— По цепи, — командует прапорщик, — расчёт ПТУР-а сюда, ко мне.

— Передать по цепи, гранатомётчиков в конец строя, — передают казаки.

Тяжело переваливаясь, перегруженные, по дну оврага в конец цепи быстро идёт расчёт гранатомёта: первый номер, Кужаев, тащит рогатку пускового стола, за ним второй номер, Теренчук, на нём прицельная коробка, за ними Хайруллин, у него самый тяжёлый груз, у него из ранца торчат две трубы — ходовые части гранат. Саблин одну гранату тащит еле-еле, а у Хайруллина две, да ещё и почти бежит.

— Турель тут недалеко, — говорит прапорщик. — Приказ: уничтожить.

Больше никому ничего говорить не нужно, расчёт гранатомёта скидывает ношу на землю, первый номер лезет наверх, к Ерёменко, смотреть турель. Двое других собирают пусковой стол. Все остальные казаки тоже не бездельничают, сбрасывают ранцы, берутся за лопаты. Все знают, что будет после. Как только они уничтожат турель, они себя демаскируют и получат ответный удар.

Хорошо, если мины, а может, что и потяжелее прилетит. Ну, на то они и пластуны. Саблин копает в стене оврага нору, но неглубокую, чтобы если ударят двухсотдесятимиллиметровым, не завалило. Затем тут же рядом ещё одну для кого-нибудь из гранатомётчиков. Им самим окопы для себя копать некогда. Они как экскаваторы роют там, на верху, на краю обрыва, площадку для пускового стола. Только земля летит сверху. К прапорщику прибегает радист, он тоже с лопатой в руках. Видно, оторвали его от дела, он тоже копал. А раз прибежал, значит новая радиограмма. Так и есть, радист суёт планшет Михеенко. Прапорщик читает, лицо его освещает зеленоватый свет панорамы, что падет из открытого забрала. Даже при таком скудном освещении видно, как ему не нравится текст.

— Взводный, ну чего там? — спрашивает Тимофей Хайруллин, собирая кумулятивную гранату.

— Торопят, сотник говорит, что через десять минут армейцы начнут уже атаку, спрашивает, что с турелями?

— Сейчас одну собьём, — обещает Хайруллин и, закинув гранату себе на плечо, лезет вверх по склону оврага. Туда, где два других гранатомётчика уже ставят пусковой стол. Песок и пыль под его ботинками осыпается, но он упрямо лезет вверх. Но не очень успешно. Саблин воткнул лопатку в грунт, пошёл ему помочь. Взял у Хайруллина гранату, она снаряженная длиной метр тридцать. Хайруллин забрался повыше, Аким передал ему гранату, а уже у него гранату забрал Теренчук и положил её на ложе.

Первый номер расчёта Кужаев припал к прицелу, смотрел несколько секунд и оторвавшись, сказал прапорщику:

— Турелька, вроде как, за камнями… — он помолчал, ещё раз заглянул в прицел, —