Читать книгу - "РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский"

сам не понимал. Как он смог это сделать? Смог. Ничто не ёкнуло, не дрогнула рука: Аким спокойно приключил винтовку на стрельбу одиночными, патронов в магазине немного осталось, и одну за другой выпустил четыре пули в фигуру однополчанина. Не задумываюсь и не медля. Словно это был не брат-казак, а извечный враг-китаец или выродок переделанный. И не было ему его жалко, и не думал он, что скажет его жене и детям. Просто выпустил четыре пули, и ни одна не прошла мимо. Зато злость свою утолил. Вроде как отпустило его.

У Фёдора шансов не было, сорок метров, и слепой попадёт в стоячего человека. Он уже ногу в лодку занес, когда догнала его последняя пуля, он покачнулся, хотел за рогоз ухватиться и упал рядом с лодкой на спину. Саблин сидел за камнем, он убил только что однополчанина, но даже не смотрел на тот берег. Ему было всё равно. Он просто думал о том, что нужно ему что выпить или что уколоть, чтобы избавится от разъедающего мозг гудения. Только об этом, только об этом. К чёрту всё остальное.

И вдруг за его спиной зашуршал рогоз, привычно сухо, но совсем не так, как шуршит он от ветра. Кто-то раздвигал его, хрустел сапогом по сухим палым листьям. И совсем рядом. Десять метров, не больше. Аким уложил цевьё винтовки в сгиб локтя и замер. А человек, или ещё кто, шёл к нему не спеша, таясь, стараясь не шуршать сильно длинными серыми листьями болотной травы. Человек крался. И будь сейчас Аким у лодки, он бы не заметил, как человек подошёл к нему сзади. А теперь он был готов.

Оставалось только узнать, кто это. Наверное, если Фёдор не врал, что убил Мережко, это мог быть Анисим Шинкоренко, радист. Больше, вроде, некому. А человек шёл также тихо и подходил всё ближе.

Аким на секунду зажмурился, совсем невыносима было была изматывающая боль в глазах, в верхних веках. Если сильно зажмуриться, она немного отступала. А когда он открыл глаза, он уже мог через рогоз различить фигуру. До человека было три метра. Саблин, прижимаясь к камню, навалившись на него спиной, не хотел стрелять. Ждал. Надо было заползти за камень, но какая-то вялость или болезнь выедала силы. Не хотелось шевелиться.

Да, это был Анисим Шинкоренко. Саблин узнал его по характерному знаку. На левом плече пыльника радиста, над порядковым полковым номером, изображена антенна. Анисим вышел прямо на него и увидел Акима. Аким держал его на прицеле, а винтовка Шинкоренко была у него на груди. Он прижимал её двумя руками. Глаз радиста Саблин не видел, тот был в очках и респираторе, но они смотрели друг на друга. Если бы Анисим заговорил, может всё и по-другому сложилось. Но он дёрнул винтовку к плечу.

Аким выстрелил не целясь, в центр корпуса, а потом ещё раз. И первая и вторая пули попали в цель. Вот только угодили они в не в самого Шинкоренко, а попали в его винтовку, одна за другой. Исковеркали затвор и всё. Надо было добавить, да Аким не перезарядил винтовку. Вторая оплошность за час. А теперь он только щёлкал курком, глядя как Анисим дёргает исковерканный затвор. Саблин кидается на него, думая взять радиста на приклад, а радист и сам из казаков, авось не лыком шит, просто кинул Акима свою винтовку в лицо и попал.

Боль в переносице, вспышка в измученных глазах, на мгновение Аким замер проживая спазм. А медлить-то нельзя, Анисим откидывает полу пыльника и тянет из кобуры пистолет. Вскидывает, затвор передёргивает, тут уже Саблин бьёт его по руке с оружием, пистолет улетает в сторону, но Анисим хватает его за ствол винтовки. В другой раз Аким бы с ним поспорил, не отдал бы оружие, а тут разве удержишь, когда Шинкоренко двумя руками тянет, а ты свою левую сжать, как следует не можешь. Вырвал радист винтовку у Акима, ударил его прикладом, едва не свалив с ног. И сразу затвор дёрнул. А патронов-то в ней нет. Анисим кидает её на землю, и с пояса выхватывает что-то. Саблин поначалу и не понял, что это. Узнал только по звуку:

У-у-у-ум-м-м-м…

Загудела вещица. Это был вибротесак. Вот он у кого оказался.

И с этой штукой Анисим кидается на Саблина, а тот его ждать не собирается. Тесак твёрдый пластик рубит, не замечает его даже, что же он с человеком сделает. Аким бежит, как может к лодке: там у него много оружия. Только бежит он плохо, каждый шаг в голове отдается ударом. Что-то тяжко ему. Словно отравлен он чем-то.

Слава Богу, что и Анисим, видно не свеж, топает тяжело и медленно сапожищами. Ему ещё тяжелее, чем Акиму.

В лодке ружьё, винтовка, но на глаза ему попадается его пистолет, лежит у ребра с тех пор, как бросил его туда Аким, когда в лодку залезал. Саблин схватил пистолет, повернулся. До Анисима пять шагов, он уже тесак занёс, да поздно. Аким убил его первой же пулей в сердце. Три оставшихся выпустил от злости. Дурак, лучше бы снял с него КХЗ с одной единственной дыркой, чем вот так вот дырявить нужную вещь. Одну дыру всяко легче запаять, чем четыре.

— Вот так вот, браты-казаки, — говорит он медленно. — Уж не взыщите.

И садится к лодке спиной, в тенёк. Вымотал его этот денёк, сил нет шевелиться. Он жмурится, как будто это может помочь, трёт себе виски. А в голове всё гудит и гудит, не переставая, этот проклятый трансформатор.

⠀⠀

Глава 15

А сидеть нет времени, встать нет сил, но вставать нужно. Он встаёт и идёт к убитому только что казаку. Вибротесак может пригодиться. Он снимает ножны с радиста, крепит их себе на пояс. Он нелёгкий, но с ним спокойнее. Обыскивает Анисима дальше, ничего нужного, только запасная обойма к пистолету. Рации у него нет, видно бросил где-то или спрятал. Саблин идёт к камням, подбирает подсумок и винтовку. Заряжает её. Как не крути, как не оттягивай это, а плыть за лодкой снайпера Фёдора Верёвки на противоположный берег протоки придётся. А его лодка никогда уже никуда не поплывёт. Аким на всякий случай глянул на неё — нет, шов лопнул по всей длине. Снарядил пистолет, спрятал в кобуру на бедре. Винтовку брать не стал. Тяжело с ней плыть. Встал на берегу, огляделся. Хоть глаза