Читать книгу - "Ловелас. Том 6 - Илья Взоров"

Мэрилин счастливо заулыбалась и почти сразу ее вызвали на сцену — актрисе выпала честь объявлять главную награду вечера, лучший фильм года. И вышла она на сцену не одна, а в паре с другой платиновой блондинкой — Джейн Мэнсфилд, восходящей звёздочкой, которую пресса уже вовсю прочила Мэрилин в соперницы.

Я смотрел на них двоих под софитами и невольно сравнивал.

До чего же похожи! Обе платиновые, обе пышные, обе в облегающих платьях с щедрым декольте. И повадки одинаковые, будто по одному лекалу: обе кокетливо поправляли локоны, обе, склоняясь над конвертом с результатом, наклонялись так, чтобы камера и первые ряды могли в полной мере оценить их щедрые прелести, обе стреляли глазами в зал, обе играли в наивную соблазнительность. Близнецы, отлитые из одного голливудского теста.

И всё же разница была. И она была огромная.

Джейн старалась. Было видно, как она старается — как выжимает из себя обольстительность, как чуть пережимает с наклоном, чуть перебарщивает с хлопаньем ресниц, чуть слишком откровенно предлагает себя объективам. Это была имитация. Хорошая, старательная, но имитация.

А в Мэрилин была порода. Стиль. Та неуловимая, врождённая грация, которую нельзя выучить и подделать. Она делала ровно то же самое — поправляла волосы, наклонялась над конвертом, — но у неё это выходило естественно, легко, как дыхание, с той искоркой лукавого ума в глазах, которая превращала пошлость в искусство. Рядом с ней старательная Джейн выглядела копией, приложенной к оригиналу. Подделкой рядом с подлинником. И весь зал это чувствовал — смотрели-то все на Мэрилин.

Моя школа, с гордостью подумал я. Мой бренд.

Девушки вскрыли конверт, объявили — «Величайшее шоу мира», всё точно, всё по написанному, — Де Милль поднялся получать статуэтку под гром оваций, расцеловался с актрисами и на этом церемония покатилась к финалу.

А потом был фуршет.

В фойе, под хрустальными люстрами, гудела вся элита Голливуда — с бокалами шампанского, со статуэтками в руках у счастливчиков, с завистью в глазах у проигравших. Я курсировал в этой толпе, как акула в тёплом море, ловя поклоны и рукопожатия, когда ко мне сквозь толчею протолкался Сэм Кацман, глава моей продюсерской компании, — а рядом с ним шёл сухощавый, элегантный англичанин лет сорока с небольшим, с умным насмешливым лицом и сигаретой в длинных пальцах.

— Кристофер, — сказал Кацман, — вот, знакомьтесь. Мистер Ян Флеминг. Тот самый, из Англии. Вы же хотели обсудить покупку прав на Бонда?

Флеминг. Собственной персоной. Автор, чей первый роман про агента 007 только-только вышел, о котором ещё никто в этом зале слыхом не слыхивал, — а я-то знал, во что это вырастет.

— Мистер Флеминг, — я с чувством пожал ему руку. — С большим удовольствием прочитал ваш дебютный роман. Очень талантливо!

— Взаимно, мистер Миллер, — он улыбнулся, и в глазах его блеснул живой интерес. — Хотя, признаться, о вас наслышан куда больше. Вся Америка о вас гудит. Говорят, вы запустили сразу четыре картины с большой пятёркой! Для новичка в этом городе это, простите, неслыханно. Огромное достижение.

— Слухи не преувеличивают, — скромно согласился я. — Но давайте о деле. Ваш роман, «Казино „Рояль“».

— Вам правда понравилось? — оживился он.

— Очень, — почти не соврал я. — И знаете, что я вам скажу? Ваш агент, этот ваш Джеймс Бонд, — мне интересен. Очень интересен. Но. — Я поднял палец. — Один роман, одна картина — мне неинтересно, овчинка выделки не стоит. Мне интересен Бонд как франшиза, как серия. Понимаете? Я хочу права не на «Казино „Рояль“», а на всё. На этот роман, на следующие, на всех будущих Бондов, которых вы ещё только напишете. На весь цикл.

Флеминг слегка опешил — он-то, я думаю, и мечтать не смел, что за его первую книжку кто-то ухватится так жадно и с таким размахом.

— На… все? — переспросил он. — Но я написал пока только один. И, честно говоря, не уверен, что…

— Напишете, — уверенно перебил я. — Поверьте мне, мистер Флеминг, вы открыли настоящую золотую жилу и грех будет ее бросить. Так что предлагаю так: если вы готовы, мы прямо сейчас ударяем по рукам и подписываем опцион. На весь цикл о Бонде, на двадцать лет с правом продления.

Флеминг смотрел на меня — недоверчиво, изумлённо, а потом лицо его расплылось в счастливой, почти мальчишеской улыбке. Человек, у которого только что вышла первая книга, и вдруг — американский магнат хочет купить у него всё оптом, на годы вперёд.

— Готов! — выпалил он, стискивая мою руку обеими своими. — Разумеется, готов, мистер Миллер! С превеликим удовольствием!

— Вот и славно.

А про себя я уже прикидывал цифры. Выигрыш у букмекеров с сегодняшних «Оскаров» набегал изрядный — вот его-то, эти лёгкие, из воздуха взявшиеся деньги, я и вложу в Бонда. В покупку прав, в первый фильм. Красиво выходит: деньги, добытые благодаря знанию будущего, — на проект, о золотом будущем которого знаю тоже только я. Из будущего в будущее. Идеально.

— Тогда договорились, мистер Флеминг, — я ещё раз крепко пожал ему руку. — Опцион на весь цикл, двадцать лет. Мой директор, мистер Кацман, всё оформит — бумаги, суммы, условия. Поверьте, по деньгам мы вас не обидим. Обращайтесь к нему по любым вопросам.

— Благодарю вас! — Флеминг сиял. — Не пожалеете, мистер Миллер, ей-богу, не пожалеете!

Знаю, дружище, подумал я, отсалютовав ему бокалом. Уж я-то знаю, что не пожалею. Из этого твоего Бонда я выжму столько, что тебе и не снилось.

Глава 27

Глава 27

Звонок раздался наутро после «Оскара», когда я ещё нежился в постели, подсчитывая вчерашние барыши. Заспанная Рейчел подняла трубку, послушала, буркнула «это тебя» и тут же заснула.

— Слушаю, Миллер — зевнул я, потягиваясь. Бежать с Хэнком на пробежку или сегодня можно сачкануть? Вчера на афтепати после Оскара здорова так набрались…

— Кристофер, — голос Хауге ни с кем не спутаешь. — Не разбудил? Скажи-ка, ты в Вашингтон к в ближайшее время не собираешься?

Я напрягся. Такие звонки просто так не раздаются.

— Могу собраться. А что?

— Тут с тобой хотят встретиться. Важные люди.

— Президент?

Я сел в постели. Рейчел приподнялась, вопросительно на меня посмотрела. Я отмахнулся.

— Нет-нет, — усмехнулся Хауге. — Президент в зарубежной поездке.

— А